Я трогаю его за плечо.
— Пожалуйста, — стону я. — Я хочу, чтобы ты был внутри меня.
Парень качает головой.
Нет.
Это было «нет»?
Не может быть.
— Пожалуйста. — Я извиваюсь бедрами, так сильно желая его... сгорая от желания. Чем больше он сопротивляется, тем сильнее я хочу его. — Я больше не могу. Пожалуйста, Броуди, — умоляю я.
Он смотрит на меня, его глаза темные от желания, пока продолжает целовать мою киску.
— Лиззи, мы не можем.
— Почему? У тебя нет презервативов? — Но у меня есть, потому что леди всегда наготове.
«Никогда не оставляй все на усмотрение мужчины, когда речь идет о твоем сексуальном здоровье», — всегда говорила моя мама.
— Точно. — Он прочищает горло, явно чувствуя себя неловко. — У меня нет презервативов.
— А у меня есть. — Я наблюдаю за ним, приподнявшись на локтях.
Его брови нахмурены в замешательстве, губы удивленно приоткрыты.
— Просто позволь мне заставить тебя кончить, хорошо? Я знаю, что тебе это нравится.
Мои губы раздвигаются.
— Я хочу заняться с тобой любовью.
Дело вот в чем: я ненавижу говорить подобные вещи. Мы явно не влюблены. Но я не могу сказать: «Я хочу, чтобы ты меня трахнул», это кажется грубым в данный момент — хотя именно это я и чувствую. И не могу сказать: «Мне нужен твой член внутри меня», потому что не хочу, чтобы он чувствовал себя использованным.
Поэтому выбираю «Я хочу заняться с тобой любовью» и чертовски надеюсь, что он не подумает, будто я влюблена в него, хотя чувства, которые я испытываю к нему, настоящие.
— Лиззи... я не могу.
Не может?
— Почему мне кажется, что ты отвергаешь меня? — Что я могла сделать не так?
— Я не отвергаю тебя. — Он вздыхает. — Дело не в тебе, а в...
Я поднимаю руку, чтобы остановить его следующие слова.
— Не смей говорить, что это не ты, а я, иначе меня стошнит на твое одеяло.
— Но это правда. — Он покидает пространство между моими ногами, поднимается и садится рядом со мной на кровать. — Это я. Это не имеет к тебе никакого отношения.
— Как это может быть не связано со мной? В этой комнате только я. — Я делаю паузу, мозг переключается.
Броуди находит меня привлекательной, я знаю это. Это очевидно. Он возбуждается, когда я прикасаюсь к нему, и это происходит легко.
Он не учится в семинарии (у нас в университете нет такого), он не монах и, насколько я могу судить, не давал обета целомудрия.
— Ты ждешь до брака?
— Нет! — выпаливает он. — Я просто... не могу заниматься сексом.
— Что значит «не можешь заниматься сексом»? Это не имеет смысла. У тебя стояк, я не понимаю, что ты имеешь в виду под «не могу».
— Я имею в виду... я знаю, что мой член становится твердым. Я просто... не могу заниматься сексом.
Я прижимаю пальцы к виску и молюсь о терпении.
— Пожалуйста, объясни мне, Броуди, пока я не потеряла рассудок.
Он делает несколько глубоких вдохов.
Выдыхает.
Ничего не говорит.
Я вижу, как он борется, поэтому кладу руку ему на предплечье.
— Тебе не нужно оправдываться. Я все понимаю, и все нормально.
Я отодвигаюсь, желая остаться одна. Не хочу больше быть голой, чувствовать себя уязвимой, растерянной и отвергнутой. И хочу вернуться домой, в свой собственный дом и свою собственную спальню, чтобы разобраться с этими чувствами, поскольку он явно не в том состоянии, чтобы объясняться.
Что вполне нормально.
Он должен делать это в своем собственном темпе, я не буду его заставлять.
Я беру свои стринги с дивана у изножья его кровати и натягиваю их, собираясь уходить.
— Черт, Лиззи, не уходи.
Я смотрю на него.
— Слушай, мы не можем сидеть здесь и пялиться друг на друга. Ты не говоришь мне, что происходит, поэтому думаю, что будет лучше, если я уйду. Мы сможем поговорить позже.
За моим заявлением следует молчание.
Затем:
— Лиззи, я не могу заняться с тобой сексом, потому никогда этого не делал! — Он не кричит во все горло, но это близко; отчаянная попытка удержать меня здесь.
Я мгновенно перестаю надевать майку.
Поворачиваюсь к нему лицом, изо всех сил стараясь не таращиться на него.
Что?
— Прекрати, Броуди. — Это не смешно.
— Я говорю серьезно. — Он двигается, садится и затягивает узел на полотенце. — Зачем мне врать? Я девственник, Лиззи.
ГЛАВА 36
БРОУДИ
Выражение ее лица...
Не совсем то, как все это выглядело в моем воображении, не то чтобы я вообще представлял, как расскажу ей об этом.
Мои нервы взяли верх, и вот мы здесь.
Ее глаза все еще расширены от удивления, а рот, который я целовал всего несколько минут назад, складывается в беззвучное «о», пока она переваривает мое признание. На мгновение в воздухе повисает тишина... и, конечно, один из моих соседей по комнате громко кашляет где-то внутри дома.
Тяжесть моих слов все еще висит в воздухе, как тяжелое облако.
— Прекрати, Броуди.
— Я говорю серьезно. — Я всегда был честен с ней, в основном.
За исключением этого.
И ни разу я не притворялся опытным или знающим, что делаю. Не нужно быть секс-экспертом, чтобы сосать клитор девушки, хотя, будем честны, я чертовски хорош в этом деле.
— Почему ты выглядишь... смущенным?
— Потому что так и есть? — Я усмехаюсь. — Это не то, чем можно хвастаться.
Она двигается — слава богу — и возвращается ко мне на кровать, в своих сексуальных стрингах, сиськи покачиваются, отвлекая меня на секунду от того, о чем мы, собственно, говорим, ведь кто может думать здраво, когда сиськи у него перед носом?
Лиззи проводит пальцами по моим волосам, прижимая ладонь к моей щеке.
— Твое решение остаться девственником — это твое решение, и оно не имеет никакого отношения к тому, что думают другие. — Она говорит это так мягко, что я прижимаюсь к ее руке. — Какая разница, был у тебя секс или нет? Никто тебя не осуждает.
Вот только все будут меня осуждать — начиная с моих соседей по комнате дальше по коридору и всех, кому они потрудятся об этом рассказать.
— Теперь все понятно, — говорит она, и я признаю, что не переставал пялиться на ее грудь с тех пор, как она села обратно.
— Что понятно?
— То, что ты хотел удовлетворять меня ртом. — Лиззи смеется. — Не то чтобы мне это не нравится, но... Большинство парней эгоистичны в этом плане, так что это действительно заставило меня задуматься.
Я закатываю глаза, испытывая искушение провести ладонью по ложбинке между ее грудями.
— Чем дольше у меня не было секса, тем труднее становилось заниматься им на самом деле, без каламбура. — Я хмурюсь. — Какая девушка захочет первой трахнуть двадцатиоднолетнего девственника?
— Ты сейчас серьезно? — спрашивает она. — Потому что я могу прямо сейчас перечислить около дюжины девчонок, которые хотели бы переспать с тобой. По меньшей мере.
Я снова усмехаюсь.
— Ну, да, конечно.
Лиззи прищуривается на меня.
— Могу я задать тебе вопрос?
— Конечно. — Почему бы и нет.
— Почему ты так уверен, что ты единственный девственник в колледже? Множество парней в кампусе не суют свой фитиль в каждую женщину, с которой у них есть шанс трахнуться.