Господи.
Суют свой фитиль в...
Шанс трахнуться...
— Я ценю твою поддержку, но это факты. Я самый старый девственник колледжа.
Это заставляет ее рассмеяться. Лиззи фыркает.
— Ты слишком драматизируешь, детка.
Детка.
Она называет меня так даже после того, как я исповедуюсь в своих грехах.
Лиззи постукивает себя по подбородку.
— Какие у тебя есть данные, подтверждающие, что ты самый старый из живущих девственников-студентов колледжа?
Надеюсь она не злится?
На меня.
За то, что я смущаюсь.
— Наверное, я основываюсь на своих друзьях, — признаюсь я в своей неуверенности, будучи спортсменом-девственником в мире, где женщины буквально поджидают нас у раздевалок и гостиничных номеров, чтобы трахнуть после игр.
Лиззи закатывает глаза.
— Спортсмены. — Она снова фыркает.
— Ты что, стереотипируешь нас?
— Ну да. — Она откидывается на кровати, словно загорает топлес на пляже. — А почему бы и нет?
— Потому что это нечестно. — Я надуваю губы. — Я живое доказательство этого.
— Именно. — Она щелкает пальцами и приближается ко мне на несколько сантиметров, шепча: — И ты тоже придерживаешься стереотипов, если думаешь, что ты единственный, кто не сует свой член в ближайший фонарный столб. Потому что я уверена, что не все такие.
— Это абсолютно бессмысленно.
Но это заставляет нас обоих смеяться.
— Это имеет смысл. Ты только что сказал, что это стереотип — считать, что все спортсмены трахаются, и, следовательно, доказал мою правоту.
Я обдумываю ее слова.
Черт.
А она права.
Лиззи совершенно права; я никогда не задумывался об этом, зациклившись на собственном дерьме и неуверенности в себе.
— И что ты собираешься делать? — спрашивает Лиззи, протягивая руку, чтобы провести пальцами по контурам моей груди, и от ее нежного прикосновения по позвоночнику пробегает волна вожделения.
Мой член дергается.
— Я не знаю. Что ты имеешь в виду?
— С твоей проблемой? — шепчет она мне на ухо, голос низкий и страстный, проникающий прямо в мои нервы.
— Моя маленькая проблема.
Она скользит рукой по моему прессу, по пупку и вниз к...
— Не такая уж и маленькая проблема.
Обхватывает мой член, поглаживая его вверх и вниз между раздвинутыми складками полотенца, накинутого на мое тело.
— Просто чтобы внести ясность, для меня это не проблема. И нам больше не нужно этим заниматься или говорить об этом. Я не хочу, чтобы ты чувствовал давление или...
У меня перехватило дыхание от ее слов, мой разум пытался осознать всю интенсивность желания, охватившего меня. И мои чресла.
— Я хочу тебя, Лиззи. Я просто не знаю, как это сделать.
— Конечно же, ты знаешь, как. — Она снова фыркает.
— Ты закатываешь на меня глаза?
— Конечно, я закатываю на тебя глаза.
— С чего бы это? — поддразниваю я. — Я сейчас уязвим.
Мой член все еще в ее руке, мне нравится то внимание, которое она ему уделяет.
Я задыхаюсь, когда пальцем нажимает на точку под яйцами.
Черт, как же это приятно.
Представь, как приятно трахать ее.
— То есть ты хочешь сказать, что... причина того, что ты девственник, в том, что ты ждал так долго, что тебе стало неловко, и твое эго мешало тебе заняться сексом, потому что ты не хотел кому-то рассказывать.
Я киваю, как чертов идиот.
— Хорошо, — говорит она, кивая мне в ответ. — Мы подождем.
Я кладу свою руку поверх ее.
— Я не хочу.
— Не хочешь? — Она смеется.
— Нет. — Особенно, если она продолжит гладить мой член так, как сейчас. Господи, она перекрывает доступ крови к моему мозгу и делает меня неспособным иметь хоть унцию силы воли, которой я обладал двадцать один год.
Лиззи перестает ласкать мой член.
— Чего ты хочешь от меня, Броуди?
— Я хочу трахнуть тебя.
Слова вылетают в безумной спешке, и я готовлюсь к ее неизбежному смеху или, может быть, даже к стремительной пощечине, потому что я только что использовал в одном предложении слова «трахнуть» и «тебя».
Но вместо этого она моргает, уставившись на меня.
Наклоняет голову, убирая руку с моего тела.
— Мне нужно, чтобы ты повторил это — просто для ясности.
Я съеживаюсь, с болью осознавая, насколько она все еще обнажена и как двигаются ее сиськи, когда она поудобнее устраивается на кровати, и как мне хочется пососать заостренные кончики сосков, пока она лежит на мне.
Черт возьми, почему я просто не трахнул ее и не держал рот на замке? Почему взял и рассказал ей?
Я качаю головой.
— Я не собираюсь это повторять.
— Придется. Я хочу убедиться, что услышала тебя правильно.
— Мне не следовало говорить этого в первый раз, и я не скажу этого снова.
— Оу, — говорит она, перебираясь на мою сторону кровати. — Броуди чувствует себя неловко из-за того, что использует грязные слова в постели?
Дело в том, что не похоже, чтобы ее это беспокоило. Похоже, ее это забавляет. Даже возбуждает, если судить по тому, как она наклоняется и тихо шепчет мне на ухо:
— Значит, ты говоришь, что хочешь меня трахнуть.
Она облизывает мочку моего уха.
— Это то, чего ты хочешь?
Я киваю головой, как марионетка, а она дергает за ниточки.
И с этими словами Лиззи толкает меня на спину, усаживаясь сверху, как делала прошлой ночью, только на этот раз на нас нет одежды, и на этот раз я знаю, каким будет результат.
Секс.
Матрас скрипит под нами, когда она двигается надо мной, покачивая бедрами, ее глаза пылают желанием.
Для меня.
Раненого, покрытого шрамами зверя.
Что, черт возьми, я сделал, чтобы заслужить это?
Она просто ангел, черт возьми.
Я протягиваю руку, чтобы обхватить ладонями ее лицо, большими пальцами прослеживая изгиб ее челюсти, и, не в силах остановиться, тянусь, чтобы захватить ее губы в обжигающий поцелуй. Горячий. Влажный. Ее вкус так чертовски опьяняет, то никогда не наступит день, когда мне понадобится алкоголь.
Девушка стонет мне в губы, положив руки на мои плечи для равновесия, когда наклоняется вперед, ее волосы уже наполовину высохли и свисают вниз длинными темными прядями. Я стону в ответ, когда ее сиськи прижимаются к моей груди, а затем двигаюсь так, чтобы обхватить их ладонями.
Лиззи прикусывает нижнюю губу.
— Может, сейчас самое время достать презерватив из сумочки, пока все не зашло слишком далеко.
Отличная мысль.
Лиззи слезает с меня, и я оплакиваю потерю. Но тут же мой член становится еще тверже, когда она наклоняется задницей вверх, киска выставлена на всеобщее обозрение, пока она роется в своей сумке.
Заметка для себя: трахнуть ее сзади.
Такая аппетитная киска.
Я мог бы пожирать ее ежедневно.
— Принесла тебе небольшой подарок, — поддразнивает она, игриво подмигивая, поднимает презерватив и возвращается с ним к кровати, бросая его на матрас рядом со мной.
Мое сердце учащенно бьется при виде этого презерватива; я вскрывал упаковку только на уроках сексуального воспитания в школе и практиковался в раскатывании презерватива на банан.