Броуди: Изголовье ударялось о стену или мне показалось?
Лиззи: Да, и это тоже.
Броуди: Боже, это так круто. Я просто маньяк в постели.
Лиззи: О БОЖЕ послушай себя....
Броуди: Все меня слушали. Но в следующий раз давай постараемся быть потише. Мне бы не хотелось, чтобы хозяин квартиры выселил нас за нарушение закона о шуме.
Лиззи: Может, нам стоит вложить деньги в звукоизоляцию... или хотя бы в наушники для соседей!
Броуди: Твоим соседкам.
Броуди: Не то чтобы мне не приходилось слушать, как мои трахаются последние несколько лет. Ты хоть представляешь, сколько бессонных ночей я провел, пытаясь уснуть с подушкой на голове, когда кто-то из них кончал?
Лиззи: Десятки?
Броуди: Ага. Десятки.
Лиззи: Ну что ж, добро пожаловать в клуб.
Броуди: Эй, Лиззи?
Лиззи: Да?
Броуди: Ты мне чертовски нравишься.
Лиззи: Я знаю. И ты мне тоже чертовски нравишься.
ГЛАВА 39
ЛИЗЗИ
— Спасибо, что провожаешь меня с занятий.
У нас установился порядок: мы уходим на занятия не в одно и то же время, но, если находимся на территории кампуса, Броуди приходит к коммерческому корпусу и ждет меня на улице, чтобы проводить домой. А иногда я жду его у раздевалки после игр или тренировок.
Он наклоняется и целует меня, его теплые губы резко контрастируют с прохладным воздухом, пронизывающим нас.
Обхватываю рукой его талию.
Мы идем, возвращаясь домой, готовые побыть одни, поскольку технически у нас уже несколько дней не было нормальной ночевки.
У него была выездная игра, и его не было три дня, а у меня был промежуточный экзамен, к которому нужно было готовиться; потом у Бетани случился кризис с Джоном, и мы устроили девичник, чтобы помочь ей справиться с ним, так что да, я не была наедине с Броуди уже несколько дней.
Больше похоже на недели.
Броуди — мой новый лучший друг, и я не могу насытиться им.
— Мне нравится провожать тебя домой. — Он смотрит на меня сверху вниз и снова целует меня, на этот раз в макушку.
Провожать меня домой — не единственное, что ему нравится.
Он любит готовить со мной ужин, а также проекты «сделай сам», с которыми помогает мне теперь, когда я открыла для себя хозяйственный магазин. Ему нравится, когда я болею за него во время игр, и майка, которую моя мама сшила с его именем и номером на спине. И пижамный комплект, который я нам купила. Мы такие милые, когда оба в них. Джилл говорит, что ее тошнит от одного взгляда на нас.
— Знаешь, что я хочу сделать? — Я зеваю.
Это был самый длинный день, и, хотя сейчас только четыре часа дня, я уже готова к тем пижамам, о которых только что упоминала. Я готова устроиться поудобнее, заварить себе горячий чай и забраться в свою большую, уютную кровать.
С ним.
Очевидно...
— Что ты хочешь сделать?
— Я хочу пообниматься в постели.
Его брови поднимаются, а рука ложится на мою талию.
— Да? Под «пообниматься» ты имеешь в виду «потрахаться в обнимку»?
— Трахаться в обнимку? — Я притворяюсь, что не знаю, о чем он говорит.
— Да. Это когда ты хочешь пообниматься, но в итоге мы трахаемся.
Конечно, он имел в виду именно это.
Но я буду первой, кто признает, что секс с Броуди — это нечто невероятное.
Лучший секс в моей жизни.
Не то чтобы у меня была куча партнеров, с которыми можно было бы сравнить, но все в нас подходит. А близость сблизила нас. Да, время от времени у нас возникают проблемы. Из-за разности характеров нам приходится работать над общением, но пока нам удается преодолевать трудности как можно лучше.
Я смеюсь.
— Это зависит от того, насколько холодно в моей комнате.
Мне всегда холодно, но Броуди чертовски хорош в том, чтобы согреть меня.
— Я согрею тебя, — рычит он мне на ухо, нежно сжимая мою талию рукой.
— Я знала, что ты так скажешь.
Сорок минут спустя я нежусь в постели, и под словом «нежусь» я подразумеваю, что мой парень удовлетворяет меня ртом.
Мои ноги раздвинуты, на ногах носки, лифчик надет, но это не мешает ему сосать мой клитор до самозабвения.
Я сжимаю подушку под головой, стону и задыхаюсь; я знаю, что сейчас начну умолять его войти в меня, но слова постоянно застревают у меня в горле, поскольку я борюсь между желанием кончить вот так и желанием кончить с его членом внутри меня.
Это прекрасный член.
Идеальный.
Такой член, который хочется сосать. Трудно поверить, я знаю! Бог благословил нас с Броуди.
Ха!
Мои ноги начинают заметно дрожать, и если я собираюсь говорить, то лучше сказать сейчас или помалкивать...
— Детка, пожалуйста...
Он качает головой, держа меня за ноги, подталкивая мои бедра локтями.
— Пожалуйста... Броуди, о боже... трахни меня...
Я чувствую, как он улыбается, прижимаясь к моей киске, этот ублюдок всегда дразнится.
Он стал очень самоуверенным с того дня, как лишился девственности. Ходит гордо расправив плечи, ведет себя более уверенно.
Это так сексуально, эта его новая сторона.
Забавно, что хорошая женщина может сделать для уверенности мужчины, и я постоянно мысленно похлопываю себя по спине.
Я толкаю его плечи ладонью, нуждаясь в том, чтобы он оторвал свой рот от моей киски, желая, чтобы он совершил это короткое восхождение по моему телу, мечтая о том, чтобы он...
— Ах.
Броуди нависает надо мной, целуя влажными губами мою шею.
— Тебе понравилось?
Я киваю, притягиваясь к себе его бедра.
— Терпение...
Я качаю головой. Нет.
Я не хочу быть терпеливой, я хочу...
Он легко проскальзывает внутрь, потому что я чертовски мокрая, и мы оба издаем стон.
Это наша любимая часть.
Первые несколько секунд, когда он входит в меня — невероятные, и, если бы я могла залить это чувство в бутылку и продать, я бы разбогатела.
— Ты такая чертовски тугая.
— Ты такой твердый, — бормочу я в ответ, возвращая комплимент.
— Да, блядь. — Он проникает глубоко, входя и выходя из меня, спинка кровати начинает глухо ударяться о стену моей спальни, и в глубине души я хочу сказать ему, чтобы он сбавил обороты; мне не нужно, чтобы мои соседки по комнате слышали, как мы занимаемся сексом.
Мы не парни.
Нам не нравится это слышать.
Но я не могу вымолвить и слова, не тогда, когда его член так хорош, и я лучше потрачу энергию на то, чтобы вздыхать, стонать и охать ему в рот.
Язык.
Зубы.
Член.
Броуди издает гортанный низкий звук, который вырывается, когда он находится на грани оргазма. Его тело напрягается, руки крепче сжимают меня. Сильнее вколачивается в меня. Быстрее.
О боже, о боже, о боже....
Oх...
Когда мы кончаем, это происходит одновременно — мы и это освоили, — парень утыкается носом мне в шею и его протяжный стон — самый лучший из всех стонов.