Его тело дергается.
Еще раз.
Уже несколько недель мы занимаемся сексом без презерватива, после того, как я сходила в медицинский центр и мне поставили внутриматочную спираль, о чем мы говорили после разговора об эксклюзивности.
Я действительно люблю его...
Я еще не сказала ему об этом, но мы к этому придем.
После того как мы пописали, привели себя в порядок и оделись, мы снова забрались в постель.
Я забираюсь поглубже под толстое одеяло, которое обволакивает меня, словно теплые объятия. Броуди лежит рядом со мной, сложив руки за головой, я перелистываю каналы, направив пульт на телевизор. Его присутствие успокаивает меня, пока мы греемся в лучах послеполуденного света.
Телевизор отбрасывает мягкий свет на всю комнату.
Звук его ровного дыхания? Тоже расслабляет меня.
Все, что связано с его спокойным присутствием, расслабляет меня.
Спокойствие, непоколебимость и...
Как раз в тот момент, когда мы устраиваемся поудобнее в моей теплой, блаженной постели, тишину пронзает царапающий звук, за которым следует стук, заставляющий мое сердце учащенно забиться. Мы с Броуди обмениваемся озадаченными взглядами, и наши глаза расширяются, когда мы внимательно прислушиваемся к звуку.
— Что это было? — шепчет Броуди.
— Мы оба прекрасно знаем, что это такое, — отвечаю я, сердце бешено колотится в груди. — На этот раз звук доносится как будто из... той стены?
Я указываю на ближайшую к моему шкафу стену, где находится первоначальная дыра.
Броуди кивает, нахмурив брови, мы напряженно вслушиваемся, нет ли еще каких-нибудь посторонних звуков.
— Может, это был телевизор?
— Боже, я надеюсь на это.
Я больше не могу выносить драму из-за белки в стене. Ни сегодня, ни когда-либо еще! Мне просто хочется прижаться к своему чертову парню, а не беспокоиться об этом тупом животном!
— Царапается довольно громко, — бормочет Броуди, откидывая одеяло и вставая с кровати.
— Как думаешь...
Звук удара гипсокартона о ковер заставляет меня напрячь зрение в полутемной спальне, мои глаза привыкают достаточно хорошо, чтобы разглядеть маленькую и очень знакомую пушистую головку, высунувшуюся из стены, глаза-бусинки с любопытством смотрят на нас.
Я ахаю от шока, плотно прижимая одеяло к груди, и смотрю на неожиданного незваного гостя.
— Вот дерьмо! — практически кричу я. — Господи, вон она.
Броуди, мой всегда спокойный парень, который должен быть хладнокровным и собранным, с воплем отпрыгивает назад, его обычно стоическое спокойствие разбито вдребезги этим неожиданным вторжением.
— Боже, черт возьми, в самый неподходящий момент! — восклицает он, в его голосе звучат неверие и отчаяние.
Я испуганно взвизгиваю и отползаю на кровать, как можно дальше от пушистого незваного гостя.
Белка смотрит на нас, наклонив голову, и ее крошечные коготки высовываются из гипсокартона, обрамляющего ее, как крошечное произведение искусства. Его нос подергивается от любопытства и озорства.
— Это плохо, что мне её жалко? Она выглядит потерянной. — Очевидно, белка застряла в моей стене и не может найти выход. — Как думаешь, у неё есть еда?
— Понятия не имею, но я вот-вот наделаю в штаны, — шепчет Броуди. — Надеюсь, она вернется внутрь, а потом я заклею дыру.
— Точно. Нужно заклеить дыру.
У меня есть скотч? Где он?
Я вижу несколько на столе, но они из тех, что используются для упаковки подарков, а не для отправки посылки.
Пока сойдет и это.
Со своего места на кровати я наблюдаю, как Броуди осторожно приближается к нашему незваному гостю, его движения медленны и обдуманны.
— Полегче, малыш, — воркует он, голос успокаивающе контрастирует с хаосом, разворачивающимся вокруг нас. — Мы не причиним тебе вреда.
Словно поняв слова Броуди, белка качает головой в сторону, а затем исчезает в норе.
— Слава богу! — Я откидываюсь на кровати. — Мне не нужен новый сосед по комнате.
— У меня такое чувство, что ты можешь застрять с ней, — замечает Броуди, в его тоне звучит веселье, когда он начинает заклеивать дыру. Он использует длинные, в фут длиной, кусочки, растирая их, чтобы они прилипли к краске. — Может, нам стоит дать ей имя?
— Нет, мы не должны давать ей имя!
— Почему?
— Потому что. Она невоспитанная и ей здесь не рады! Вот почему!
Броуди игнорирует меня, наклеивая очередной кусок ленты. Добавляет еще несколько кусочков, прежде чем взяться за мой комод и подтащить его к отверстию, поставив перед ним.
— Как насчет... Арчи? — предлагает он.
Мои губы дергаются.
— Нет. Мы не будем давать ей имя.
— Но, если мы собираемся когда-нибудь завести собаку, нам стоит начать с малого. Просто чтобы посмотреть, как все пойдет.
У меня открывается рот.
— Ты хочешь когда-нибудь завести собаку вместе со мной?
Он кивает.
— Но сначала белку?
Я качаю головой, все еще не желая давать имя маленькому ублюдку.
— Как насчет Мисс ФонБелка МакНегодница?
Я смеюсь.
— Это ужасно. Ей бы это не понравилось.
— А-а-а. — Он забирается на кровать рядом со мной. — Признайся, ты думаешь, что мы можем ей понравиться.
— Мы ей не нравимся, она стремиться на нас напасть.
Броуди хихикает, его смех гулко разносится по моей спальне.
— Стэнли.
— Нет. Никаких Стэнли.
Даже если это чертовски мило.
— Натти, — снова пытается Броуди.
Я качаю головой, но мне это нравится.
— Э-э-э...
— Значит, Натти, — констатирует он, глаза искрятся весельем. — Добро пожаловать в семью, малыш.
ЭПИЛОГ
НАТТИ
Избавиться от меня? Как будто это будет так просто?
Я прокручиваю вчерашний разговор в своем крошечном мозгу размером с грецкий орех, подергивая носом, когда мимо меня на соседнее дерево запрыгивает еще одна белка.
Шейла.
Что она здесь делает?
Думал, она сбежала до зимы, потому что желудей было мало, и она не могла выносить моего вида?
В любом случае.
Я вижу двух людей из дома; пока они болтают, их голоса доносятся до меня с легким ветерком, я не могу не подслушать их разговор. Ах, как приятно быть белкой с безупречным слухом...
— ...мы должны от неё избавиться. Я не могла уснуть прошлой ночью, у меня была настоящая паранойя. Марку понадобится несколько дней, чтобы разобраться с этим. Он бесполезен.
— Разве я не могу и дальше убаюкивать тебя оргазмами? — Огромный человек-гора обнимает человека-женщину за плечи. — Натти безобиден, но я понимаю, что ему нужно уйти.
Мне нужно уйти? Куда?
С кем, по мнению этих придурков, они имеют дело?
— Вот почему нам не стоило давать ему имя. Думаешь, тебе удастся приструнить Натти? Это будет не так-то просто — надо было просто продолжать называть его «белкой». Или «этим маленьким ублюдком»».
О ком, черт возьми, они говорят? Что за Натти?
— Я назвал его так только потому, что думал, что это будет смешно. Я не думал, что это станет постоянной проблемой.
Я прижимаю уши, решив выбросить их слова из головы, и продолжаю бегать по веткам, мой кустистый хвост подергивается от нетерпения и мечется то в одну, то в другую сторону, пытаясь привлечь внимание Шейлы.