Она та еще стерва, но у нас с ней было несколько хороших времен.
К тому же в ее норе на дереве у меня припрятана куча орехов, и я бы хотел их вернуть...
Зоркими беличьими глазами я наблюдаю, как человеческая пара прогуливается под кленами, растущими между двумя лужайками, сквозь листву которых пробивается солнечный свет.
Их постоянные пронзительные крики разбудили меня прошлой ночью — это единственная причина, по которой я прогрыз стену. Большой, ворчливый человек всегда кричит так, будто его душат и ему больно, и я должен был убедиться, что все в порядке.
Перепрыгиваю на другую ветку.
Затем на другое дерево, следуя за ними.
Они стоят между кленами, и он прижимает ее к стволу — к тому самому стволу, где я занимался беличьим сексом с Сэнди Чикс, но позже узнал, что она позволила Нибблзу Флайбендеру буквально подмять ее под себя, и на этом наши отношения закончились.
Почему в наши дни так трудно найти любовь?
Люди целуются, их лица прижаты друг к другу, большой ворчун запустил руки под рубашку девушки-человека.
Она стонет.
Мой нос подергивается. У меня нет на это времени. Нужно построить еще одно новое гнездо до того, как выпадет снег и мои крошечные беличьи яйца сморщатся от холода.
Придется обойтись этим их домом.
Человек-девушка смеется, бежит к дому и бросает сумку, а человек-парень бежит за ней, как когда-то я бегал за Шейлой, только этот идиот слишком медленный, и она добегает до дома.
Я вздыхаю.
Пора приниматься за работу.
Я спрыгиваю с ветки, мчусь через двор и взбираюсь на кирпичный дымоход.
Покой нам только сниться...
ЭПИЛОГ
ЛИЗЗИ
Тот который не от лица белки...
— Детка, мне нужно найти молоток. И быстренько забежать в дом, чтобы взять гвозди. — Броуди уже на полпути к дому.
Дом, который он купил, резко отличается от дома, в котором он жил, когда учился в колледже и жил с соседями по комнате.
— Молоток? Гвозди для чего? — Я провожаю его взглядом, когда он исчезает, а затем появляется снова с молотком и гвоздями в руках и решительным выражением лица.
Его милое, красивое лицо.
За последние полгода я полюбила это лицо: хмурится ли оно в сосредоточенности или ухмыляется — для меня нет разницы.
Прислонившись к перилам крыльца, я сгораю от любопытства.
Он несет с собой не только молоток, но и еще что-то, что я не могу разглядеть. Мишень? Может быть, кормушка для птиц?
Что он делает?
Броуди идет по двору, перебегая от дерева к дереву, и наконец останавливается у одного из них, ближайшего к заднему крыльцу. Он стоит, положив руки на бедра, и осматривает ветви, словно ища идеальное место для чего-то.
Затем ставит на землю коричневый неопознанный предмет и трясет ствол, словно проверяя его прочность.
Положив руки на бедра, удовлетворенно кивает.
— Что ты делаешь? — спрашиваю я, не в силах больше сдерживать свое любопытство.
Он оглядывается, и на его лице появляется озорная ухмылка.
— О, просто проект, за который я давно собирался взяться.
Я наблюдаю за тем, как парень поднимает тот самый коричневый предмет и прижимает его к основанию дерева.
Я прищуриваюсь.
Это такая дурацкая штуковина, которую я видела в интернете — жердочка и маленький столик сверху, так что когда белки сидят на ней, то выглядят так, будто у них пикник.
— Пожалуйста, скажи мне, что это не кормушка для белок.
Ухмылка Броуди становиться шире, а в его глазах пляшет веселье.
— Хорошо, я тебе не скажу.
— Ты сейчас серьезно? — Он не купил кормушку для белок и не собирается устанавливать ее в своем новом дворе! Этого человека только что задрафтовали в НХЛ!
— Я подумал, что местной беличьей популяции не помешает немного заботы.
Он живет в совершенно другом городе, чем тот, в котором мы ходили в колледж, Миннесота находится далеко отсюда.
— Натти был бы так разочарован, что ты не установил для него такую.
Это действительно трагично, потому что маленький ублюдок каким-то образом нашел выход из дома, в котором я жила, и наконец-то вернулся к жизни на природе. Тревога, которую я испытывала, ожидая, слушая, прислушиваясь и ожидая, когда он снова проломит стену, стала слишком сильной, поэтому я съехала и переехала на новое место на последние несколько семестров и с тех пор сплю как младенец.
Переезд был легким выбором, особенно после того, как Броуди окончил учебу и был задрафтован — он больше не мой сосед. Я не могу видеть его каждый день. Мы не можем ходить на свидания каждую неделю, как раньше. И не можем спать голышом.
Теперь, когда я хочу его увидеть, мне приходится ехать на поезде. Или прыгать на самолет.
Я вздыхаю.
Качаю головой в недоумении, не в силах сдержать улыбку, приподнимающую уголки моих губ.
Только Броуди мог сделать что-то настолько нелепое и восхитительное, как установить кормушку для белок у себя на заднем дворе.
Почему это меня так заводит?!
Когда он приступает к работе, стук его молотка разносится в воздухе; я не могу не восхищаться сосредоточенной решимостью, с которой он справляется с этой простейшей задачей. И его бицепсами, когда парень наносит удары.
В мужчине с инструментами есть что-то неоспоримо сексуальное, и мне хочется, чтобы он делал это без рубашки.
— Нужна помощь, здоровяк? — спрашиваю я, не в силах устоять перед желанием подержать его молоток.
Броуди продолжает работу и бросает на меня взгляд через плечо.
— Нет, я справлюсь. Просто стой там и продолжай выглядеть красиво. Я не буду жаловаться.
— Значит, моя работа заключается в том, чтобы флиртовать с тобой?
Он кивает.
— Ага.
Хм.
Флиртовать я умею.
Я пересекаю крыльцо и спускаюсь во двор. Подхожу к нему сзади и встаю на цыпочки, чтобы прошептать ему на ухо.
— Как тебе это?
Скольжу руками к его талии, опускаясь ниже пупка.
Пальцами играю с подолом его футболки.
Стоя у него за спиной и слушая ритмичный звук молотка, забивающего гвозди, я прижимаюсь грудью к нему.
— М-м-м... — воркую я, пробираясь руками под его рубашку и проводя ладонями по его животу.
— Может, хватит? Я сейчас промахнусь мимо гвоздя и ударю себя по руке.
Сомнительно.
Кроме того, он уже почти закончил.
— Итак, какой у нас грандиозный план? — спрашиваю я, цепляясь пальцами за пояс его джинсов.
Он прочищает горло и делает паузу.
— Ну, я подумал, что если завоюю популяцию белок, то у меня будет преимущество, когда дело дойдет до завоевания самой красивой девушки в штате Нэшвилл.
После «Лесорубов Миннесоты», он теперь играет за «Нэшвилл Пантерз», и я так горжусь им.
Я чувствую, как по моим щекам ползет румянец, а сердце заколотилось, даже когда дразню его руками, угрожая залезть в штаны.
— Ты завоевал меня, как только я услышала твои крики в моей спальне.
Он ухмыляется и продолжает бить молотком.
— Это был не я.
Я смеюсь, целуя его спину через ткань футболки.