Яна закрыла глаза, стараясь не плакать. Она не могла думать о смерти Виталия, но, если она расплачется, то у нее заложит нос, и она не сможет дышать. Яна была не из тех женщин, которые покоряются судьбе и ничего не делают ради своего спасения. В Китае ее давно бы уже повесили, потому что восточная мудрость гласит: нельзя спасать утопающего. Потому что, если он тонет, значит, такая у него судьба, и вмешиваться в нее запрещено. А вдруг ты его спасешь, а потом он кого-нибудь убьет? Может, сам бог забирал его тогда в море… во благо человечества. А Яна даже под страхом смертной казни не задумалась бы ни на секунду и сделала бы всё, что сама посчитала нужным. Она всегда вступалась за всех, даже просить не надо было. Яна была за справедливость, правду, честность. Она впряглась бы в любое, самое страшное дело, если бы это помогло хоть одному человеку на земле. А сейчас она хотела выжить, отомстить за Виталия и… всё же выжить…
Перед глазами у нее пробегала вся ее жизнь. Она любила своих родных, подругу Асю, и сейчас очень жалела, что так нехорошо с ней рассталась. Череда красивых мужчин тоже прошла у нее перед глазами. Чувства к ним были пустышкой. Кроме, пожалуй, мужа Ричарда, князя Штольберга… и, конечно, того, кого она полюбила так сильно, и до сих пор не понимала, как это могло произойти.
«Достоин он того или нет? Вспомнит меня или нет? Я не сказала ему самого главного. Нет… так не пойдет, костлявая, я еще пожить хочу», — думала Яна.
Двое лысых на передних сиденьях, наоборот, расслабились, поняв, что морально сломали Диву с состоянием в волосах. Они въехали на выглядевшую заброшенной территорию, подъехали к пляжу, остановились и выволокли Яну с заднего сиденья на влажный песок. С неба шел мерзкий моросящий дождик, у Яны было такое ощущение, что все предметы вокруг превратились в губки и впитывали эту влагу.
От этой влажности, что с неба, что с моря, было очень трудно дышать.
— Вон наша «ласточка», тащи ее туда, — скомандовала Диана.
— Тебе не кажется, что это лишнее? Давай грохнем ее сейчас? И спокойно отправимся восвояси, — предложил водитель.
— А труп куда? Какой-то ты неромантичный, — хмыкнула Диана. — Нет уж! Мы уйдем с этой русалкой в открытое море, а там как пойдет. Если все получится, то мы с тобой не будем нуждаться ни в чем до конца наших жизней! — И она демонически захохотала.
Лысый упырь легко поднял Яну, дошел вместе с ношей по деревянному причалу к небольшому катеру и бросил Цветкову на заднюю палубу. Откуда и когда они пригнали этот катер, было непонятно, на пустынном берегу только ветер гулял. Просить о помощи она не могла, кляп надежно лишил ее этой возможности. Да и вряд ли ей удалось бы докричаться до пограничников. Лысый залез в рубку, Диана какое-то время помаячила на палубе, а затем ушла к нему. Гул мотора оглушил Яну, брызги воды взбодрили ее. Они уходили от берега и это было ужасно.
Яна, словно уж, стала изворачиваться, пытаясь ухватить свою дамскую сумочку, висевшую на спине под ее связанными руками. Странно вообще, что преступники, переодев ее, оставили эту сумочку, повесив ей на шею, словно табличку на попрошайку. Конечно, разве может женский клатч нести какую-то угрозу? Правильный ответ — нет. Правильный ответ в случае Яны Цветковой — может. Она вдруг вспомнила, что, пребывая в своем каком-то бесновато-ревнивом состоянии, совсем забыла преподнести молодоженам подарки от князя Карла Штольберга: антикварное кольцо для невесты с рубином и алмазами и небольшой серебряный кинжал для жениха, ножны которого были инкрустированы натуральными изумрудами, сапфирами и другими драгоценными камнями. Именно про этот кинжал она и вспомнила, а теперь делала всё, чтобы его достать. Она прижала попой клатч к полу и расстегнула длинными ногтями замок. Дальше приложила неимоверные усилия, чтобы нащупать кинжал, чуть не вывернув кисть, достала его из ножен и смогла разрезать путы, немного поранив кожу.
Ее похитители ничего не заметили. Почему? Во-первых, как никто бы не смог предположить, что в ее волосах спрятано состояние, так и они не предположили, что в дамской сумочке спрятано такое грозное и острое оружие. Во-вторых, они понимали, что жертва связана и, скорее всего, сломлена. И, в-третьих, они занялись любовью, видимо, вся эта ситуация упырей возбудила.
Яна развязала руки и вытащила кляп, сдержав кашель, а потом разрезала веревки, которые опутывали ноги. Она молила бога только об одном: чтобы эта парочка как можно дольше занималась друг другом и не обращала на нее внимания. Она перевалилась через бортик катера и постаралась для начала просто остаться на поверхности.