— И сытая, и пьяная. Не волнуйтесь, ваш сын обо мне хорошо позаботился.
— Так вот, звонила от твоей матери какая-то Галина Петровна. Хотела поговорить с тобой. Голос у нее был такой… Как будто человеку надо обсудить очень важное дело. Она искала тебя, потому что твой телефон не отвечает, — сказала Стефания Сергеевна.
— Хорошо, я разберусь. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи. На свадьбе ты выглядела шикарно, — добавила Стефания Сергеевна.
Яна вернулась в кровать и к своему телефону, лежащему рядом на тумбочке. Она не сразу поняла, какая Галина Петровна ее ищет, но вспомнила. В ее жизни была одна Галина Петровна, которую знала и ее мама, — ее первая свекровь, мама ее первого мужа, Юры Раловича. Это было так давно! Больше они и не виделись, и не встречались.
Прожила она с Юрой всего год, сама ушла от него, влюбившись в своего второго мужа. Парень очень страдал, пытался лишить себя жизни, был реанимирован, начал пить… Конечно, его мама во всем винила Яну и вспоминала ее нехорошими словами. Потом Юра женился, взял себя в руки. Это последнее, что Яна знала про свою первую любовь. И даже эта информация поступила к ней много лет назад. Встретилась Яна с Юрой только один раз, когда она была в родном городе Волжске и думала, что он на нее не в обиде. Прошло время, всё наладилось, но Юра опять запил, когда она вернулась в Москву. Об этом Яне потом сообщила мама. После этого Яна больше не искала встреч с бывшим мужем. И вот теперь опять прилетел привет из прошлого.
— Черт-черт-черт…
Ее телефон был разряжен, а из одежды в комнате находился только больничный халат. «Даже кредитной карты нет», — сама на себя удивлялась Цветкова. Но что делать? Пришлось надеть халат. Сна не было ни в одном глазу. Яна вылила минеральную воду из пластиковой бутылки и слила туда остаток глинтвейна, что принес Мартин. Бутылочку она положила в пакет. Взгляд Яны остановился на кинжале, оставленном Мартином. То, что кинжал был очень острый, из высококачественной стали, она уже смогла убедиться на примере собственного спасения. Яна вытащила простыню из своей постели и начала деловито и основательно резать ее на широкие полосы.
— Простите, Стефания, что кромсаю ваше добро, но что делать? Вы как женщина обещали меня понять. Еще и пододеяльник пойдет. Белье новое, качественное.Интересно, выдержат ли эти шелка мое бренное тело? Выдержат, веса-то я небольшого. Алмазы, надеюсь, не сильно меня утяжелили.
Яна связала концы полосок изувеченного постельного белья и открыла огромное окно дома, где проживали Мартин с матерью. Комната наполнилась свежим питерским воздухом, несколько тяжеловатым из-за повышенной влажности. Веревку из белья она привязала к батарее и выкинула конец на улицу. Доставала ли эта конструкция до асфальта или нет, Яна в темноте не видела, но предположила, что доставала. Цветкова находилась в двухуровневой квартире, Мартин занимал третий и четвертый этажи, ей повезло: комната, куда ее определили, была на третьем этаже. Но с учетом потолков в четыре метра Яна словно находилась на пятом этаже обычной пятиэтажки. Она взяла с собой пакет и ступила в бездну, крепко вцепившись в веревку. Но тут сыграл роль шелковый материал белья, Яна слетела вниз со страшной скоростью, не успев зацепиться даже за навязанные узлы. Ее спуск больше напоминал спуск пожарных по гладкому, отполированному шесту, как это показывают в кино. Хорошо, что она не сломала себе ноги, потому что по счастливой случайности скрученная веревка не доходила до земли, и Яна на секунду задержалась на конце, сбросив скорость свободного падения, и уже спрыгнула с высоты примерно одного метра. Единственное, при падении ноги у нее подогнулись, поэтому она приземлилась на коленки и на слегка ободранные руки, мгновенно испачкавшись грязью.
— Вот дьявол! — выругалась Яна и посмотрела вверх.
Вроде как ее скоростной спуск никто не заметил, а дотянуться и даже допрыгнуть до конца веревки было невозможно, и это было хорошо, значит, воры и бандиты не смогут залезть в дорогую ее сердцу квартиру.
В больничном халате и с пакетом в руке Яна вышла на улицу. Она уже точно знала, к кому в этом городе хочет поехать. В Питере она знала только патологоанатома Витольда Леонидовича, работающего в морге одной из больниц, к нему-то она и направлялась.
Яна встала на обочину и принялась ловить машину, показывая водителям универсальный знак автостопа — сжатый кулак с поднятым вверх большим пальцем. Так она давала понять, что платить ей нечем. Остановилась дорогая темная иномарка, затемненное стекло медленно поехало вниз, жующий жвачку полный мужик осмотрел Цветкову с ног до головы.