Ольшанский вздохнул.
— Мысль неплохая. Только, думаю, глотать камни — дело лишнее. Не надо так сердиться. Протокол есть протокол, его никто не отменял. Никто тебя не подозревает, но в этом деле пока много неясного. Придется задержаться, Янка, ничего не поделаешь. Будем надеяться, что ненадолго.
— У меня муж в реанимации! А другого мужа убили и еще не похоронили! А я должна здесь быть только ради формальностей?! — Яна нервно меряла шагами кабинет.
Петр Иванович устало вздохнул.
— Какие мужья в реанимации, Яна? Мартин, о чем она говорит? Насколько я знаю, здесь жениха, то есть мужа московского чуть не завалили, извините, не убили. Коллега наш.
— Тоже ее бывший ухажер, — ответил Мартин. — Виталий Николаевич Лебедев, давний поклонник эксцентричности, таланта и красоты мадам Цветковой.
Ольшанский встал изо стола.
— Слушайте, у меня голова от вас кругом, честное слово. Женихи, мужья — чёрт ногу сломит!
— А у вас в Питере все такие умные и нервные? — поинтересовалась Яна.
— Так это же культурная столица, — сказал Петр Иванович. — Слушай, Цветкова! А, может, это ты его… ну, того самого? Обидно стало! Любил тебя, ухаживал за тобой, женщины к этому быстро привыкают. А тут решил жениться на другой? Так сказать, сорвался с крючка. Ты завелась, тем более что у самой личная жизнь не складывается, вот и психанула, — предположил следователь.
Все присутствующие с изумлением на него уставились.
— Что смотрите? — не понял Ольшанский.
— Ты серьезно? — спросил Мартин.
— Это почему же не сложилась моя личная жизнь? — поинтересовалась Яна, угрожающе подступая к следователю. — С чего бы это такие выводы? — Версия о предполагаемом обвинении в убийстве ее не тронула.
Ольшанский отступил на шаг назад.
— Тише, Цветкова! Не нужно так волноваться. Личная жизнь у тебя такая запутанная, что не всякая романистка-писательница разберётся. Одних мужей — прошлых, настоящих, при смерти, потенциальных и умерших — куча. Что, скажешь, не так? Да ты просто какая-то «чёрная вдова», Цветкова. — Ольшанский плюхнулся в кресло.
В кабинете повисла грозовая тишина, которую нарушил Мартин.
— Захочешь поговорить или арестовать, скажешь, — с угрозой произнес он. — Пошли, Яна.
Он взял Яну под руку, и они вместе вышли из кабинета.
— Ты его чуть не ударил, Мартин, — сказала Яна с тревогой.
— Следовало бы… Распустил язык. Кто он такой, чтобы тебя осуждать? Тоже мне моралист. За собой бы лучше следил. Но я еще пока законы знаю. Он бы меня арестовал, а ты осталась без прикрытия. — Он посмотрел на Яну. — Ко мне домой? Или в твою квартиру?
— Нет уж. Лучше в отель.
— Ты считаешь, что опасность миновала?
— А разве нет? Бриллианты сняли, волосы у меня повыдёргивали… Кому я лысая нужна?
Мартин улыбнулся:
— Может, хотя бы поужинаешь со мной в моем клубе? Обещаю покормить на славу.
— Это можно, — согласилась Яна. — Кто ж от еды отказывается.
Уже через двадцать минут они сидели в ресторане Мартина. Из окна открывался красивый вид на старинные здания и Александровский сад, бывший Адмиралтейский бульвар. Мартин что-то шепнул официанту, тот исчез и через пятнадцать минут принес Яне огромную корзину потрясающих роз.
— Боже, они прекрасны! — Яна дотронулась до бутонов изящной рукой.
— Как и ты, — сказал Мартин.
Им принесли фирменные салаты со свежайшими морепродуктами. Яна с удовольствием отметила отменные помидоры, хрустящие зеленые листья салата, посыпанные молотым перцем. Всё это великолепие было полито оливковым маслом. Зелень повара всегда мыли минеральной водой, от этого она приобретала удивительные лёгкость и вкус.
— Я сам открою, спасибо, — Мартин забрал у официанта бутылку шампанского, оформленную в золотых тонах с изображением короны. — Это «Редер», — пояснил он. — Специально заказал для тебя. В мире насчитывается лишь пятьсот тысяч таких бутылок. — Он разлил пенящийся напиток по бокалам. — Давай, за начало… Без всяких недомолвок.
— Интересно. А давай! — согласилась Яна.
Они чокнулись и выпили.
— Изумительный вкус, — отметила Яна. — Даже не знаю, что и сказать. Умеешь ты удивлять, Мартин.
— Попробуй салат, — попросил Мартин. — У меня отличные повара!
— Твое мясо в Волжске тоже было потрясающим, — сказала Яна, отправляя в рот хрустящую зелень.
— А я тоже часто вспоминаю тот вечер!
Яна пригубила шампанское и молча посмотрела на Мартина сквозь бокал.
— Ты сидела такая красивая в плетеном кресле на фоне реки. Лунный свет отражался в твоих глазах. Не хотел тебя нервировать, но бриллианты поблёскивали так, словно тебе на волосы опустились звездочки с неба.