— Да уж. Сплошная идиллия. Да ты романтик, Мартин, — усмехнулась Яна. — Это тебе идёт.
— Когда я вижу тебя, то голову теряю, — блеснули чёртики в глазах Мартина.
— Знаешь, ты похож на змея-искусителя в человеческом обличье.
— Я давно уже не такой. Потерял квалификацию, раз не могу соблазнить и искусить одну-единственную, которая мне нужна.
— Да… — вздохнула Яна. — Иногда желания не совпадают с желаниями другого человека.
К их столику снова приблизился официант.
— Могу ли подавать фирменное блюдо, Мартин Романович?
— Что ты предпочитаешь из белых вин к рыбе? — спросил Мартин у Яны. — Есть итальянские сухие вина Орвието и Соаве. Последнее с итальянского переводится как «приятное», «нежное».
Яна растерялась, но сказала:
— В это время года я предпочитаю Соаве.
Официант исчез и через минуту поставил перед ними тарелки и положил новые приборы. Он разлил вино по бокалам.
— Это запеченный в соли «морской волк», украшенный икрой кефали, каперсами и мятой. Попробуй, не пожалеешь. Испанское блюдо. В рыбе нет ни одной косточки.
— Очень вкусно, — оценила Яна. — А на вид рыба совершенно целая. У нас сегодня «рыбный день»?
— Блюда из морских обитателей и рыбы — фишка моего ресторана. Продукты только самые свежайшие, доставляются самолётом в день приготовления, так же как овощи и фрукты.
Играла лёгкая музыка. Вскоре они приступили к десерту. Им подали профитроли с мороженым, политые тёплым шоколадным соусом. Но Мартин не успел насладиться воздушным десертом — зазвонил его айфон.
— Извини. — Мартин поднял взгляд на Яну и включил громкую связь. — Никаких недомолвок и недоговоренностей.
— Мартин Романович, здравствуйте! Мы с вами были на «ты», но я сейчас не знаю, помните ли вы меня? — раздался извиняющийся мужской голос.
— Для начала представьтесь.
— Знаете, я вообще-то пытался связаться с Яной Цветковой, но не смог. Может быть, вы знаете, где она, — словно не слыша слов Мартина, продолжал мужчина.
Но Яна уже узнала голос. Только Олег Адольфович, ее друг, московский патологоанатом и иногда лечащий врач, мог именно так изъясняться, что никто ничего не понимал, причем на свежую, трезвую голову.
— Олег! Это Яна. Привет! — откликнулась она.
— Яночка, привет! Как я рад тебя слышать! — обрадовался Олег Адольфович.
— Олег, конечно, я тебя помню, и мы навсегда на «ты», — присоединился к разговору Мартин.
— Спасибо, друзья. Надеюсь, я не нарушаю ваш покой? Вы ужинаете?
— Ты ясновидящий? — удивилась Яна. — Шучу, говори, что случилось?
— Я так понимаю, что Виталий Лебедев — того? Мне вообще-то он нужен.
— Что значит «того»?! — возмутилась Яна. — И ты уже определись, кто тебе нужен? Звонишь Мартину, спрашиваешь про меня, теперь оказывается, что тебе нужен Виталий Лебедев? Это что такое?
— Мне Витольд, мой друг, сказал, что Виталий в питерской больнице.
— Это правда, — подтвердил Мартин. — Но он идет на поправку.
— Очень хорошо! — сказал Олег Адольфович. — С Витольдом неприятности.
Яна и Мартин переглянулись.
— Твою дивизию… Зачем я, дурак, согласился его там одного оставить? Ведь он может посоревноваться с тобой в игре по попаданию в самые ужасные ситуации, — вздохнул Мартин.
— Яну из передряг всё время вытаскивал Виталий, вот я на него и надеюсь, и на его должность, — ответил Олег Адольфович.
— А теперь расскажи, что случилось, — поторопил Мартин.
— Постараюсь. Сейчас соберусь с мыслями.
— Давно пора… Давай, мы ждём.
— Олег, давай! — поддержала его Яна.
— Витольд позвонил мне, как единственному московскому другу! — выпалил Олег Адольфович.
— Ближе к делу. Пока ничего не понимаю, — попросил Мартин.
Яна от ужаса прикрыла рот рукой. Она даже не представляла, что такого мог натворить Витольд Леонидович в Москве. И, кстати, тоже чувствовала вину, ведь именно она сорвала патологоанатома с его насиженного места, то есть морга в Санкт-Петербурге, и поволокла в Волжск.
— Витольд пришел ко мне. Я был удивлен, рад! Я же жил у него в гостях в северной столице, и как он меня принимал, как принимал! И тут мой друг нагрянул ко мне с ответным визитом! Ну, я встретил его, как положено. Хлеб там, соль…
Мартин снова переглянулся с Яной, обоим было понятно, что друзья напились. Тем более, Витольд Леонидович морально уже был подготовлен к этому процессу.