— Здравствуйте. Я, как шеф-кондитер, решила преподнести вам свой десерт. Знаю, что Мартину Романовичу мои пирожные очень нравятся, — сказала Василиса.
— Спасибо, — сухо поблагодарила Яна, едва сдерживаясь, чтобы не съязвить.
Василиса поставила тарелки с пирожными на стол.
— Вы свободны. Можете идти, — бросила Яна, еле сдерживаясь от ярости. Когда она последний раз видела эту женщину, та торжествовала и нагло целовалась с Мартином.
— Что-то еще желаете? — посмотрела Василиса на Мартина.
Яна повысила голос:
— Вы плохо слышите? Свободны!
— Спасибо, Василиса, — ответил Мартин. — Ничего не надо.
Василиса многозначительно посмотрела на Яну и удалилась, плавно покачивая бедрами.
— Гадость какая, — сказала Яна, разглядывая кулинарное произведение Василисы. — Цвет какой-то… мерзкий. Фу…
— Думаешь, что отравлено? — улыбнулся Мартин. — Хочешь, поменяемся? Возьмешь то, что она поставила ближе ко мне?
— Ты серьезно? Шутишь? Да я даже видеть это не могу. К тому же она запросто может насыпать в пирожное иголок, с нее станется.
— Да брось ты! Что ты на нее напала?
— А что она припёрлась к нам со своими пирожными? Пусть сама эту гадость ест. Может подавиться…
— Добрая ты у меня… — улыбнулся Мартин. — Всё, проехали. Закрыли этот вопрос.
— Отвези меня в больницу к Виталию, — попросила Яна. — Надо его навестить. А потом выяснить, что с Витольдом Леонидовичем.
— Будем помогать Витольду?
— Обязательно. Мы же его друзья.
Глава 12
Они навестили Виталия Николаевича, Яна рвалась сразу же бежать в палату к Лебедеву, но Мартин мыслил более рационально и унял ее пыл. Он сначала побеседовал с лечащим врачом, предложил денег на лекарства, узнал о самочувствии больного и можно ли с ним поговорить. Получив разрешение, немедленно отправились к нему в палату.
Яна поцеловала Лебедева в щеку и присела к нему на кровать, Мартин сел на стул. После радостных восклицаний и вопросов о самочувствии Яна рассказала Лебедеву, что случилось после его ранения.
— Представляешь, Виталик, сначала я, потом Юрий, Ричард…
— Я сейчас же позвоню коллегам и попрошу их поучаствовать в этом деле и проверить все выводы, которые сделал…
— Витольд Леонидович, — подсказала Яна.
— Именно он, да.
— Олег Адольфович уверен, что его друг прав на сто процентов.
— Тогда это серия. И все кутерьма вокруг тебя, Янка, как всегда, — помрачнел Виталий Николаевич. — Мне даже лестно, что и меня поставили в один ряд с твоими мужчинами. Где-то приятно даже…
— Сильно не фантазируй, — осадил его Мартин.
— Яне нужна охрана.
— Я рядом.
— Ты последний, кто сейчас должен находиться рядом, на тебя же тоже может быть совершено покушение, — совершенно спокойно заметил Виталий.
— Что ты такое говоришь? — испугалась Яна.
— Он прав. Я сейчас не лучшее общество для тебя, это точно, — сказал Мартин.
— Если только это не ты убрал всех своих конкурентов, подбираясь к Яне, — улыбнулся Виталий Николаевич.
— Выбирай выражения! «Убрал»! Если бы я, как ты выражаешься, был серийником, то вы бы до меня никогда не докопались, — Мартин, сделав зверское лицо, характерным движением провел ладонью по своей шее и рассмеялся.
— Какие же вы еще мальчишки! — всплеснула руками Яна.
Но главный вопрос они всё же с Виталием решили.
Яна решительно без стука открыла дверь в кабинет Ольшанского, вошла и молча села перед ним на стул.
Петр Иванович поднял голову от бумаг.
— И снова здравствуйте! — сказал он.
— Я очень хотела, чтобы меня ущипнули, а я бы проснулась, — доверительно сказала Яна.
— Это я в показания записывать не буду. Но ущипнуть могу, даже с большим удовольствием, — пошутил Ольшанский.
Яна в серебристом вечернем платье на тонких бретельках была очень эффектна. Спину прикрывала пышная, очень необычно заплетенная коса. На лице присутствовал макияж с акцентом на глаза, потому что Яна предполагала долго и страстно целоваться.
Яна рассказала Ольшанскому про новое происшествие.
Она из своего номера в отеле позвонила Карлу Штольбергу и спросила, всё ли у того хорошо. Конечно, Карлу показался странным такой интерес к его здоровью, но он ее заверил, что с ним всё в порядке. Мартин не хотел оставлять Яну в номере одну, но та поклялась, что не будет его покидать и никому кроме Мартина не откроет дверь.