— И ты оставил? Ты ей поверил? — обратился следователь Петр Иванович к расстроенному Мартину. — Ты же знаешь: что бы она ни утверждала, это не имеет никакой силы. Это же Цветкова! Женщина с вычурной логикой!
— Ты сам-то слышишь, что говоришь?
— А имею в виду с женской логикой в кубе!
— Чего вы кричите? Я исполнила обещание! Я и не уходила! — встряла Яна.
— Как не уходила?! Как не уходила? Мартин, ты слышал это? А почему тебя нашли на болоте?
— Так я думала, что иду к Мартину, это же можно! Я же ни с кем другим… — хлюпнула носом Яна.
— Не дави на нее! — вступился Мартин.
— Да! А то я замкнусь и больше ничего не скажу! — поддержала Мартина Яна, нервно ерзая на стуле.
— Рассказывай, сказочница, — Петр Иванович вытер выступивший на лбу пот каким-то документом, лежащим у него на рабочем столе.
— Я отдохнула, поспала. А потом мне принесли огромный букет цветов с запиской.
— Которую ты потеряла?! — не выдержал следователь.
— Потеряла! Но я помню почти каждое слово.
— А что я в качестве вещдока приложу к делу? Доказательства где? — не унимался следователь. — Помнит она…
— Помню! «Дорогая Яна. Уже соскучился по тебе! Хочу подарить тебе самый романтический вечер на свете, который ты не забудешь никогда в жизни. Все свои, все родные. Я буду ждать тебя в тихом, красивом месте на причале в заброшенном парке».
— В заброшенном парке! — заорал Петр Иванович. — Ключевое слово «заброшенный»! Как туда можно было отправиться? И это когда вокруг тебя всех убивают и когда тебе человеческим языком говорят, что нельзя выходить из отеля! Заброшенный парк! С ума сойти! Почему сразу не на кладбище? Не надо было бы тратиться на транспортировку. Хотя уверен, что тебя бы и ночное кладбище не испугало и не остановило!
— Мне трудно перекричать твою пламенную речь! — возмутилась Яна. — «Мартин», — добавила она.
— Что? — спросил Мартин.
— Подпись на записке, — пояснила Цветкова.
— И почерк мой?
— Записка была красиво напечатана в золотой рамочке с вензелями.
— Все бабы — романтичные дуры! Несколько красивых фраз и всё… поплыла. Даже я понимаю, что Мартин не мог написать такую лабуду, он не любит красивых слов, он человек действия. Мужик — сказал, мужик — сделал. А вот эти «сюси-пуси», это не про него.
— Я не знаю, насколько ты хорошо знаешь Мартина и плотно с ним общаешься, может, он тебе и не говорил ласковых слов, а мне говорил! — с вызовом посмотрела на следователя Яна. — И тоже поостерёгся бы! Делал мне предложение при свидетелях!
Петр Иванович побагровел.
— Это было давно, и неправда… Да и пьяный я тогда был!
— Это неважно, — отмахнулась Яна.
— Ты не отвлекайся, рассказывай дальше!
— Доехала я на такси. Нет, ну предварительно я выбрала красивое платье, девочки в салоне красоты заплели мои измученные волосы в эту красивую косу. Все-таки свидание, я хотела выглядеть красивой, — стрельнула она своими чарующими глазами в сторону Мартина. — Хотя, что стараться! Кто это оценит? Перед кем стараемся?
Мартин встрепенулся.
— Что значит, кто оценит? Я это вижу ежесекундно, думаю ежеминутно, что ты очень красивая. Правда же, Петя?
Взгляд у следователя несколько смягчился.
— С этим никто не спорит, внешность у тебя, Цветкова, сногсшибательная. Но и на тебя найдется броня!
— В смысле? — не поняла Яна.
— Я имею в виду, что однажды кто-то не откликнется на столь яркую красоту. Не полюбит, не будет страдать.
— Пока таких не было, — быстро ответил Мартин.
— От всех своих «бывших» ты сама ушла? — спросил Петр Иванович.
— Сама, на своих двоих.
— Так, может, ты сама им и мстишь? — осенила вдруг следователя страшная догадка.
— За что? — не поняла Яна, всю жизнь именно по этому поводу испытывающая чувство вины.
— За то, что они без тебя смогли и, главное, позволили себе спокойно жить-поживать. У тебя же корона на голове от своей красоты и значимости? Недаром именно тебе бриллианты прилетели в голову так сразу, без короны.
Яна, открыв рот, смотрела на Петра и понять не могла, за что он ей мстит?
— Яна не такая, — сразу же вступился за нее Мартин.
— Что-то разговоры о моей красоте взбудоражили горячие умы. Не будем больше об этом, вернемся к теме… Значит, приехала я по адресу. Сказать, что там было безлюдно, — это ничего не сказать. Абсолютная глушь и такая тишина, что слышался шелест каждого листика и полет пролетающей мухи. Заброшенный парк! — передразнила неизвестного в ее приглашении Яна. — Да там только фильмы ужасов снимать можно было! Заросшие дороги, бурьян, покосившиеся постройки… там словно много лет не ступала нога человека.