— Что делать? — умоляюще посмотрела на патологоанатома Яна.
— Я почему-то чувствую и свою вину, повелся на этот идиотский грим, умеешь ты, Яна, уговаривать. Я обещаю тебе, что помогу.
— Чем? — спросила Цветкова.
— Ты можешь мне не верить, но у меня очень развито логическое мышление, я просто им не пользуюсь, оно мешает жить, но сейчас я его включу. Ты сейчас успокойся, позвони близким людям, это вводит организм в равновесие, и по ходу рассказывай мне всё о Мартине.
— Что именно? — не очень поверила ему Яна.
— Всё, что угодно, про вас, почему расстались, всё, что сможет сдвинуть мой мозг с мертвой точки. Ты слышала, что сказал Ольшанский? Они пробили телефон Мартина, чтобы отследить его последний контакт, после которого он уехал.
— И кто это был? — спросила Яна, чувствуя, что внутренняя дрожь не унимается.
— Гениально! Ему позвонили с его же телефона. На Мартина оформлено несколько телефонных номеров и этот звонок был с одного из этих телефонов. Концов не найти. Но я буду думать.
Яну не очень утешало, что это единственное, на что она должна была рассчитывать. Сердце ее просто разрывалось на части. И словно близкие ей люди почувствовали это и позвонили.
Сначала позвонила мама из Волжска, сказав, что она знает, что Яна застряла в Питере, спросила, всё ли у нее хорошо и что ей привезти, потому что через день она приедет со спектаклем. Чтобы снова не сорваться на слезы, Яна не стала ей пока ничего говорить про Мартина, а попросила привезти своего большого медведя.
— Ты у меня в детство впала, что ли? Хорошо, привезу твоего Мишу.
«Я обещала его подарить. Может, если появится медведь, объявится и Мартин?» — подумала Яна.
— Ты где сейчас живешь? — уточнила мама. — У Мартина или в отеле?
Яна испуганно посмотрела на Витольда Леонидовича, который с умным видом опять что-то уминал, открыв бутылку виски.
— Я? Да найдемся. Позвонишь мне, я всегда сейчас на связи, — ответила Яна, сглатывая нервный ком в горле.
После мамы позвонила Ася, впервые сама за долгое время.
— Привет, подруга, рада тебя видеть, то есть слышать, — вздохнула Яна.
— Я завтра приеду в Питер навестить Виталия, — сказала ей Ася. — А то как-то нехорошо. Я долго думала, взяла себя в руки, многое переосмыслила.
— Вот и правильно! Вот и молодец! Я всегда знала, что ты умная женщина. Зачем на всякие глупости внимание обращать? — поддержала подругу Яна, но всё оказалось не так радужно.
— Ты меня не поняла, Яна. Я никогда не буду с ним вместе. Пусть он живет в своей любви к тебе, но ни нашу дружбу, ни дружбу с Виталием я терять не хочу, и не буду. Всё останется, как раньше. А сейчас мой друг в больнице, а я, как последняя свинья, его не навещаю, вот я и приеду. С тобой тоже встретиться хочу. Яна, мне позвонила только что твоя мама и сообщила, что у тебя что-то случилось. Ей не понравился твой голос. А то, что ты не бросилась убеждать меня вернуться к брошенному мужу, который был не в себе, когда признавался в любви к тебе, так это и меня наводит на грустные мысли. Я согласна с твоей мамой: с тобой что-то случилось.
— Ася… не могу сейчас, приедешь — поговорим. А, может, всё уже и разрешится, дай бог, — ответила Яна.
— Слушай, я могу чем-то помочь? Могу вылететь срочно.
— Нет, Ася. Ты мне не поможешь, до встречи.
Яна опять набрала номер Мартина, и снова эти ненавистные длинные гудки. Она подошла к столу Витольда Леонидовича и обессиленно опустилась на стул.
— Перекуси, выпей, сбрось нервное напряжение. От тебя идет волнами негатив, — сказал Витольд Леонидович, закусывая одесской колбасой и свежим чесноком.
— Как ты можешь есть? Впрочем, тебе Мартин никто, ты не переживаешь, — махнула рукой Яна.
— Я работаю головой, а для мозга необходимо питание. А то, что ты так нервничаешь, как это поможет делу? Только здоровье себе испортишь, нервы — это страшная вещь. Философски надо ко всему подходить. Мы все когда-нибудь перестанем спешить, когда жизнь закончится. А пока не закончилась, надо делать паузы. И ты зря считаешь, что мне всё равно. Я привязался к тебе, ты удивительный человек, Яна. Ты настолько прямая, честная и открытая, что сразу понимаешь, что тебе можно доверить ключи от машины, от квартиры, рассказать все свои секреты, взять тебя в разведку. Поэтому я принял твои проблемы близко к сердцу, ближе, чем это возможно, и начал тебе сопереживать. Ты не заслуживаешь этого кровавого парусника. И я чувствую, как тебе больно, и от этого мне тоже становится больно. Поэтому, ты поверь, я напрягу, как говорил месье Пуаро, все свои серые клеточки в мозгу. А коньяк… так это мне не мешает. Выпей, расслабься.