— Когда Василиса была беременна, то есть говорила, что беременна, она потеряла свой телефон, и я отдал ей один из своих. Она и симку свою не стала восстанавливать, стала пользоваться моей, — пояснил Мартин.
— Оно и понятно, ей всё, что связано с тобой, словно мёд для пчелы. Фетишизм свойственен психически нездоровым людям. Думаю, что в ее квартире вы обнаружите много странных вещей, от ресторанной вилки до использованной бумажной салфетки, которые она бережно хранит. На всех этих предметах вы найдете биологический материал объекта ее обожания, то есть Мартина.
— Звучит неприятно, — вздохнул Мартин.
— И всюду будут твои фотографии, разные.
— А фото Яны? — спросил следователь.
— Нет. Думаю, что ни одного снимка. Изображение соперницы и предполагаемой жертвы она держать дома не станет. Это раздражающий фактор для ее психики. А дом — это логово, защита, там ничего не должно мешать ее грезам.
— Я думаю, что так оно и будет, ты просто провидец, — сказала Яна. — Но всё равно вы чуть не опоздали. Мартина избили, порезали, куда это годится?
— Тебя чуть не изнасиловал этот подонок, — отметил Мартин.
— Ну, не изнасиловал же, — стушевалась Яна.
— Это же надо было такое придумать! Острейшие скальпели засунуть в чулки! Да еще мой инструмент прихватить! На вас посмотреть, так неизвестно, кто еще маньяк! — хохотал Витольд Леонидович. — Говоришь, тебя доской обозвали? Ты больше на тёрку похожа! Так мужика оскопить!
— Хватит смеяться! А что я должна была делать? Воспользоваться вручную скальпелями не получалось, но я же помнила, что они там. И когда он полез ко мне между ног, я его и порезала!
— Кстати, этот Дима, помощничек Василисы, тот еще отморозок. Наркоман, бывший спортсмен, дважды судимый. И, похоже, он дошел до ручки и спокойно за деньги убил бы любого, на кого бы она указала. Сначала Яну, потом Мартина…
— Даже не говори так, мурашки по коже, — остановила его Яна.
Ужин в ресторане был прощальный.
На следующий день Ася навестила своего законного мужа Виталия в больнице. Яна и Мартин сопровождали ее. Лебедев чувствовал себя уже вполне сносно и подписал бумагу, что не хочет больше находиться в питерской больнице. Супруги решили вернуться в Москву.
Яна и Мартин попрощались с питерским патологоанатомом.
— Спасибо тебе, Витольд! Ты реально спас нам жизни. Я тебя никогда не забуду! — обняла Яна его на прощание.
— Я тебя тоже никогда не забуду, Яночка. Надеюсь, мы еще увидимся, и не раз!
Мартин пожал ему руку.
— Если что надо, ты всегда знаешь, где меня найти.
— Спасибо. Да уж лучше я к тебе, чем ты ко мне, — засмеялся патологоанатом.
Мартин и Яна вышли в зелёный больничный скверик. Ася и Виталий поймали такси, а Яна и Мартин сели на скамеечку.
— Яна, — сказал Мартин, глядя ей в глаза, — ты моя судьба, моя душа, моя любовь. Мы столько пережили вместе. Теперь ты знаешь, что я не изменял тебе, а я ничего не хочу знать, что у тебя было с Карлом. Помолчи… Я очень волнуюсь. Прошу тебя, сразу не отвечай, подумай. Пожалуйста, выходи за меня замуж. Я люблю тебя и хочу быть с тобой до конца жизни. — Он достал маленькую бархатную коробочку и открыл ее.
В лучах солнца блеснул яркий бриллиант. Кольцо было великолепным, камень розовым.
— Мартин, какая красота! — ахнула Яна.
— У этого камня интересная история. Хочешь, расскажу?
— Конечно! — Яна надела кольцо на палец.
— Это бразильский алмаз. Обнаружила этот камешек рабыня-негритянка, которая принесла обед горнякам. Пока мужчины утоляли голод, она в тенёчке перебирала камешки, и — о чудо! — один камешек засверкал в ее руке. Рабыня отдала камень хозяину, и тот отпустил ее на свободу. Камень чистой воды попал в Европу, был огранен в эту овальную форму. В середине двадцатого века попал на аукцион, а дальше путаными и не совсем праведными путями переходил из рук в руки, пока я не купил алмаз и не вставил его в это кольцо. Прошу тебя, прими его в знак моей любви и верности.
Яна улыбнулась.
— Я подумаю, — сказала она.
Яна уехала ночевать в отель к Асе. Подруги проговорили всю ночь. А Мартин всю ночь не спал и курил, чего не делал уже очень давно. Он не понимал, почему эта женщина его все время отталкивает, ведь сердцем он чувствовал, что она его любит. А еще он не мог забыть ее взгляд и ту связь, которая образовалась между ними перед лицом смерти, когда они сидели друг напротив друга и смотрели прямо в глаза. Это-то и разрывало душу.