Я повернула голову и сделала глубокий вдох, уставившись в окно. Я надеялась увидеть звезды, потому что это означало бы, что Мор забыл обо мне и уснул, но за окном был всё тот же туман.
В комнате раздался звук открывающегося замка.
О, Боже.
Он был здесь.
Я осталась в том же положении, вспомнив про его инструкции. Я не решалась посмотреть за спину. Бледное пятно света двинулось вдоль комнаты, когда отворилась дверь, которая затем защелкнулась.
Я закрыла глаза.
Я услышала его тяжёлые шаги, когда он медленно пошёл по комнате. Они были размеренными и решительными, стук сапог эхом разносился вокруг. Он подходил всё ближе и ближе, пока я не почувствовала его присутствие прямо у себя за спиной в изножье кровати.
Он тяжело и низко выдохнул, и я услышала звук расстегивающейся пряжки, вероятно, пряжки его ремня.
О, Господи.
Я сглотнула, и моё сердце подступило к горлу. Я делала всё возможное, чтобы взять себя в руки.
— Ты не подчиняешься моим желаниям, — произнёс Мор грубым голосом, от которого у меня по спине пошла дрожь. — Вероятно, мне следует озвучивать их в виде приказов.
Кровать слегка содрогнулась, и я поняла, что он прижался к ней. У меня пересохло во рту от страха.
— Я хотел, чтобы ты была голой и лежала попой кверху. Ты ничего из этого не сделала.
Ага. И я больше не пьяная. Так что иди, убейся об стену.
Мне захотелось развернуться и попытаться выцарапать ему глаза. Мне захотелось ударить его побольнее. Мне захотелось использовать все свои боевые навыки и уничтожить его. Мне хотелось ощутить силу, которой я не обладала.
Но я знала, что от этого мне будет только хуже. Динь была права в том, что из этого всего был только один выход. Я не могла побороть Мора, я не могла сбежать из замка — пока. Это могло произойти только с течением времени, если бы я смогла научиться этой игре. Пока что у меня не очень хорошо получалось.
Поэтому я задрала попу вверх, стянула с себя белый пеньюар и, высвободив руки, осталась перед ним абсолютно голой
Я принялась ждать, затаив дыхание. Всё моё тело замерло.
Мор резко вдохнул. Меня немного утешило, что ему нравилось то, на что он смотрел.
Это было всё, на что я могла выменять свою жизнь.
Я опять услышала металлический звон пряжки и затем почувствовала, как Мор наклонился вперёд. Он нежно положил руки на мои бёдра. Я подпрыгнула, испугавшись его прикосновения. Я почувствовала ткань его кожаных перчаток, и когда он ещё крепче ухватился за меня, они издали жёсткий стонущий звук, который эхом разнёсся по комнате. Это было на удивление эротично и напоминало звук кожаной плётки перед ударом.
Он ещё сильнее сжал мою кожу, а потом медленно заскользил руками всё выше и выше, пока не обхватил мою попу. А затем он медленным движением не развёл мои ноги. Я крепко зажмурилась и пожелала, чтобы моё тело покорилось и просто расслабилось.
Но затем он остановился.
Низкий грохочущий звук вырвался из его груди.
Он убрал руки с моих бёдер, и затем я почувствовала, что он прижал свою ладонь к моей спине.
— Ты дрожишь, — сказал он тихо. — Почему ты дрожишь?
Я даже не заметила. Я думала, что застыла на месте, но вместо этого мои конечности неконтролируемо тряслись. А я-то думала, что я удачно притворилась, что мне не страшно, и что я приняла ситуацию.
— Ты боишься, что я причиню тебе боль? — проговорил он, проведя рукой в перчатке по моей спине. — Ты думаешь, я этого хочу?
Я не смогла ему ответить. Я уткнулась лицом в одеяла, пожелав, чтобы всё это исчезло.
— Так и есть, — сказал он после паузы. — Ты разочаровываешь меня, Ханна. Ты думаешь так, потому что я Бог смерти, и что это то же самое, что Бог боли. Я здесь не для того, чтобы причинить тебе боль, птичка. Обещаю. Любое существо может причинить боль во имя победы и собственного удовольствия. Не требуется ни умения, ни ума, ни мужества, ни силы, чтобы просто брать, оставляя после себя страдания. Причиняют боль только идиоты, люди без истинного самосознания, чья жизнь ничего не значит.
Он сделал глубокий вдох, и пальцами прошёлся вниз по моей попе. Его прикосновение было лёгким и осторожным.
— А я-то думал, что наши желания совпали, моя дорогая. Ты была такой инициативной и смелой, и я подумал, что тебе, вероятно, этого хочется. Но нет. В твоём взгляде я увидел лишь то, что хотел увидеть.
Я почувствовала, что тепло его тела исчезло, а затем его рука в перчатке перестала касаться меня.
— Я приношу тебе свои извинения, Ханна, — резко сказал он. — Ты не та, за кого я тебя принял. Ты не хочешь того, что, как я думал, ты хотела.