Тамбовские леса долго оставались под защитой урлапа, но мальчик вырос и пошёл своей дорогой – уехал в иные края, а со временем в лес вернулись оборотни.
Глава первая
Слёзы текут по моим щекам. Шаг за шагом я навсегда удаляюсь от дома Шумиловых. Я ухожу. Что мне ещё осталось? Только идти в никуда. Жизнь потеряла смысл. Всё потеряло смысл.
Из ближних кустов послышалось сопение – звериное дыхание, вот, что это. Испугалась ли я? Нет, конечно. Мёртвой душе не страшен зверь лесной – ей больше нечего терять. Сопение постепенно стихло. Вот, даже зверь лесной не стал меня трогать, подумал, что мёртвая, наверное.
Я продолжила путь. Не знаю, куда и зачем я шла, но через время набрела на логово зверя. Как раз по мне. Я встала на колени и протиснулась в лаз.
Кажется, тут ступеньки – спускаюсь вниз. Интуитивно нахожу опору – это стол. Выходит, это не логово, а землянка. Ощупываю стол и нахожу на нём спички и свечу. Зажгла одну спичку и поднесла к свече. Вот так лучше.
Осмотрелась. Здесь и кровать есть и стол и два табурета. Полки с посудой. Чёрт, это логово Полины и Глеба, я почуяла их запах.
Вернулась по ступенькам к выходу из логова и приставила деревяшку, которую обнаружила рядом со ступеньками. Вот так лучше.
Свернулась калачиком на кровати и уснула. Хорошо. Спокойно. И совсем не страшно. И я всё ещё люблю Влада.
***
Я открыла глаза в полнейшей темноте. Долго соображала, где я и почему так голодна. Последнее, что помню – я ушла от Устиньи, а потом Влад прогнал меня. Теперь я в логове оборотней Полины и Глеба. Вход закрыт изнутри, поэтому так темно. Здесь меня никто недостанет. Вряд ли какой смельчак попытается забраться в волчье логово. Да и мне тут оставаться небезопасно, если вернутся хозяева мне не выжить.
Вот она, моя реальность. Меня отовсюду гонят и я больше никому не нужна. К маме ехать боюсь, сама не знаю чего ждать от себя после волчьих клыков. А тут ещё сам вожак пометил меня, а значит, так просто не отвяжется. Я не имею права подвергать опасности близких мне людей своим присутствием.
Хорошенькое начало – мне некуда податься. Что там снаружи день или ночь, я не знаю, но выбираться из логова надо. Страшно с толкнуться с неизвестностью. Что если теперь ночь и лунный свет подействует на меня магически, и я приму облик оборотня? Обращусь в зверя и, сигану в кусты, а потом пущусь во все тяжкие. От одной только мысли в душу ядовитой змейкой вползла тоска: так и завыла бы от безысходности. В прежней жизни я уже, наверное, расплакалась бы, а теперь лежу и кусаю губы, в кровь. Но ведь, пока я ни разу не перевоплощалась и, надеюсь, так будет и дальше. Тётка Устинья помогла мне и это факт. Ну, подумаешь, силы прибавилось и страх оставил меня, так ведь это хорошо. Кому нравится быть слабым?
Я слизнула солёную капельку с губ и, повернувшись на бок, собралась снова уснуть, но вспомнила, что я на чужой территории, а значит, пора покинуть временное пристанище.
Снаружи меня ждал сюрприз в виде свежего морозного утра и тётки Устиньи, сидевшей на пеньке. Как она меня нашла?
-Тётка Устинья?
-Не замёрзла ночью? – поинтересовалась она, постукивая ногами от холода.
-Нет, – замотала я головой. И правда, не замёрзла. А я даже не подумала, что спала в землянке зимой, без отопления.
-Дело плохо, – вздохнула тётка Устинья. – К людям тебе пока нельзя, придётся побегать.
-Бегать? От кого?
Устинья всегда выражается метафорично. Что значит, побегать? Я же не пёс какой-нибудь. Или я оборотень?
-Это я к слову сказала. Спрячу тебя надёжно, авось всё обойдётся.
-Куда ты меня спрячешь? У тебя в доме небезопасно, Влад знает, что ты меня у себя держала.
-Идём со мной, – сказала Устинья и зашагала по тропинке. Я, конечно, поплелась за ней.
Старуха так живо перебирает ногами, трудно поверить, что ей без малого сто лет. Женщина прожила век, а сил ещё на сто лет хватит. Может, это и не так плохо быть ведьмой.
-Пришли, – сказала Устинья, остановившись у избушки, простите «на курьих ножках». Кто тут живёт? Или этот дом пуст. Пока я разглядывала «хоромы» на порог вышла немолодая женщина, а за ней двое деток – девочка лет пяти и мальчик чуть постарше. Неужели, они тут живут? Дом поднят над землёй метра на полтора, наверное, для защиты от дикого зверя. Крыша соломенная, стены бревенчатые, но брёвна очень старые, я бы сказала, что они ровесники Устиньи. Окна крохотные, высоко, почти под крышей, значит, в доме сумрачно.