-Хватит с меня уколов, – в шутку посетовала я.
-Надеюсь, вечером у нас будет время поговорить, ты мне обо всём расскажешь, – уходя, сказала мама. – Я соскучилась по нашим разговорам.
-Конечно, мамочка, я обязательно найду минутку и загляну к тебе в комнату.
Мама с Владимиром Ивановичем уехали в клинику и начались мои страдания. Тётка Устинья, как и обещала, взялась готовить обед, а я у неё на подхвате – то подай, это принеси, а это выбрось. К моему удивлению, к двенадцати часам обед был готов. Щи наваристые, пироги румяные – Устинья хозяйка и этого у неё не отнять.
-Вот пообедаем и в больницу пойдём, – сказала ведьма. Она слышала, что мама будет ждать нас. Для столетней старушки, это невероятно, ведь она была в комнате, а мы с мамой разговаривали на кухне. – Вот мать-то твоя удивится, – посмеиваясь, обнажив беззубый рот, сказала Устинья.
-А чему ей удивляться? – поинтересовалась я.
-Вот когда удивится, тогда и узнаешь.
Не хотела, есть так рано, но щи такие отменные, запах манящий и выглядит аппетитно. Я давно уже не ела с таким удовольствием. А пироги вообще отпадные, с картошкой, а другие с яблоками.
-Тётка Устинья, а ты не можешь предсказать исход битвы? – поинтересовалась я за обедом.
-Как бы знала, так сказала, – ответила она, с удовольствием уплетая щи.
Что за ведьма такая, которая не может предсказывать будущее? Прямо зло берёт.
-Когда мы ехали в Тамбов, вы с Полиной говорили о урлапе. О ком шла речь? – воспользовавшись, случаем спросила я.
-Всему своё время и на этот вопрос получишь ответ.
Старая ведьма никогда не признается, хоть пытай её, она будет ходить вокруг да около. А мне что делать? Что если у Влада уже есть ребёнок и он урлап. Я ведь ничего не знаю о его жизни в Сибири. Ревность рвёт душу, но я всё же взяла себя в руки. Даже если так, Влад мой, и я никому его не отдам.
После обеда я вызвала такси. Тащиться почти через весь город на автобусе со столетней старухой не лучший вариант.
-Куда едем? – поинтересовался водитель.
-В клинику Архиепископа Луки.
-Во вторую, значит, – произнёс таксист.
Я усадила ведьму на заднее сидение и сама села рядом с ней. Машина выехала на улицу Советскую. Теперь по прямой, до поворота на улицу Гоголя к самой клинике.
За окном мелькают до боли знакомые дома, переулки. Я скучаю по Тамбову. А вот и моя школа, а для точности гимназия №7. Ещё её называют «Питиримовской». В честь святителя Питирима была создана эта гимназия в начале прошлого века и по сей день остаётся учебным заведением. Кстати, я неплохо владела французским языком когда-то, а теперь без тренинга стала забывать. Французский язык – фишка гимназии.
А вот и наше излюбленное место – кафе «Дебют». Как часто мы приходили сюда с друзьями.
-Тебе, милок, самому бы к врачу не мешало обратиться, – неожиданно заговорила Устинья. – Печёнка твоя бьёт тревогу, сигналит родимая, – добавила она.
-Колдунья что ли, бабка? – испуганно поинтересовался водитель.
-Она врачевательница, травница, – сбивчиво объяснила я.
-Хорошо, – кивнул он тётке Устинье, взглянув на неё в зеркало заднего вида. – В понедельник и займусь печёнкой своей.
-Понедельник день тяжёлый, – отозвалась ведьма.
Я бы на месте водителя прислушалась к бабке – она знает, что говорит, а если не знает, то молчит.
А вот и поворот на улицу Гоголя, где собственно и находится клиника имени Архиепископа Луки, или попросту вторая городская клиническая больница. Как давно я не была здесь. Помню, когда мы проходили практику тут, бегали на улицу Пионерскую в кондитерскую. Там ужасно дорогие пирожные, приготовленные из натуральных продуктов, но невероятно вкусные. Покупали пирожные и шли к реке на Набережную. Там ещё плотик стоял, а, может, и теперь стоит. Мы садились на перила и с удовольствием уплетали десерт, запивая колой.
Как давно это было, совсем в другой жизни.
-Приехали. Вам какое отделение нужно? – спросил таксист.
-Здесь остановите, – попросила я. – Как-нибудь доберёмся сами.
Я расплатилась и кое-как вытащила ведьму из машины.
-Вижу, человек он добрый, – глядя вслед отъезжающему такси сказала тётка Устинья.
-Как думаешь, тётка Устинья, ему помогут доктора? – спросила я.
-Застарелая болячка у него, – покачивая головой, отозвалась старуха. – Работает день и ночь, ради дочки старается, а на себя давно рукой махнул.
-Почему не помогла ему? – возмутилась я. – Он же хороший человек, сама сказала.
Тётка Устинья стала что-то шептать и грозить кому-то кулаком. Потом плюнула три раза и обернулась вокруг себя. Странная манипуляция старухи не осталась незамеченной прохожими. Чёрт, как неловко. Я взяла тётку Устинью под руку и предложила пойти в отделение.