Полина уже подошла к двери, но резко остановилась. Не поворачиваясь, она стояла у двери целую минуту.
-Марк, подходящее имя для урлапа, – глухо произнесла она.
Она знает? Как такое возможно? Неужели, бабушка-оборотень, почувствовала присутствие внука-урлапа?
-Хорошо, мы подумаем, – пообещала я, стараясь не выдать волнение.
-Всё будет хорошо, – сказала Полина и вышла из домика.
Я осталась одна. Звала белку, но она так и не пришла больше: её отпугнул запах оборотня.
Стала бродить по домику. Можно сказать, предалась воспоминаниям. Сколько приятных минут здесь было прожито, столько любви. Мой взгляд остановился на книге, которую я принесла и оставила здесь, после того, как показала её тётке Устинье, которая не смогла расшифровать знаки. Решила полистать её – всё равно больше нечем заняться.
Взяла увесистый талмуд и села в кресло. Всё написано от руки, и ничего не разобрать. Переворачиваю страницу, одни иероглифы. Угол, а внутри него точка, как понять какая это буква, или может даже целое слово. А вот этот знак похож на пса, да, вот и мордочка острая и хвост поднят кверху. Ещё три угла в строку и они перечёркнуты.
Нет, не понять ничего, никто не разберётся. Бывшая хозяйка «запечатала» её и напрасно, теперь бы заклинания пришлись как раз кстати.
Хотя, вот эта страница как будто-то читаема, только в словах нет смысла.
-Versipellis, – прочла я. – Virlupus. Venit.
Это не латынь, к сожалению. Бессмыслица какая-то. Хотя, нет, Venit, в переводе «Придёт». Это же латынь.
Я снова уткнулась в книгу.
-Lepetis.
А здесь снова бессмыслица. И так несколько слов подряд.
-Ex utero broadcasts…
Снова латынь. «Из чрева вещает». Что всё это значит? Понятно только одно, что речь идёт о ребёнке, раз он вещает из чрева.
Почему, когда в прошлый раз разбирались с книгой, я не заметила знакомых слов?
Теперь, если книгой заняться основательно, я бы могла кое-что расшифровать. Кстати, может, мой малыш помог распознать мне знаки? Он ведь со мной, то есть мы с ним теперь едины и зависим друг от друга.
Неожиданное открытие. Алиса Витальевна во время разговора в нашей тамбовской квартире сказала, что в книге зашифрован путь к спасению: кажется, я разгадала смысл и
совершенно случайно. Выходит, мы рано затеяли битву. Спаситель ещё не пришёл, а значит, и чудесного спасения не будет. Но кто меня послушает, если я поделюсь своим открытием? Разве они теперь отменят битву?
Чёрт возьми, как всё не вовремя.
Я проголодалась, пока возилась с расшифровкой книги Тайн. Полина предупредила, чтобы я поела, иначе могу свалиться в голодный обморок. Наверное, еда уже остыла. Интересно, где она её взяла? Наверное, в доме Шумиловых, она теперь вхожа туда, когда принимает облик человека. Чудесные мясные рулетики и салат «Цезарь» - выглядит аппетитно. Сейчас перекушу и снова займусь поиском знакомых латинских слов.
Пока ела вкуснейшую еду, подумала: «Что будет, если Степан обнаружит меня в домике?» Ну, если вдруг, унюхает моё присутствие в лесу? Неужели, убьёт меня? Мы с ним знакомы с детских лет и даже после его нападения на меня в зимнем лесу, мы не прервали связь в общении. А ведь я доверяла ему. Что творится в мире – не знаешь, с кем сидишь за одним столом и что на уме у твоего собеседника.
Я попыталась вернуться к расшифровке книги, но почувствовала такую усталость, что сил хватило только добраться до постели. Да и смысла в этом деле нет никакого. Речь идёт о урлапе и это очевидно, а его у нас нет – пока нет.
Проснулась, когда над лесом едва забрезжил рассвет. Я взглянула на старинные часы, что стоят в углу. Спала двенадцать часов, не просыпаясь. Ничего себе. Неужели, проспала битву? Тогда почему я одна тут? Полина обещала прийти, когда всё закончится.
Я поднялась с постели и выглянула в окошко. Утренние фиолетовые сумерки – это невероятно красиво, но мне теперь не до красот, я хочу знать, что там снаружи. Сердце бьётся так сильно, я в неведении. Что если выйду из домика, а там хозяйничают Стёпкины псы, одержав победу над нашей стаей? Господи, как страшно.
Глава четырнадцатая
Раннее июльское утро. Лучи восходящего солнца пробиваются сквозь листву в верхушках деревьев. Ещё тихо, но слух уже тревожит пение пробудившихся птиц. И, кажется, что ничего не предвещает беды. Легкий ветерок, трава в росе, небо чистое – ни
облачка. И всё же напряжение присутствует. Оно незримое и тяжелое.
Тишина устрашающая. Правду говорят, что перед грозой наступает затишье – ни дуновения, ни шороха, ни души. Где все? Хоть кто-нибудь. На траве прохладная роса, блестит, переливается в восходящих лучах солнца. Листик мохнатый, пушистый внутри и капелька катается на нём, а вот мои ноги уже промокли.