Горгулья сдалась, она протянула лапы в окно, чтобы помочь мне спуститься. У врагов на холме наконец-то появилось имя: кехиты. Огненные сполохи превращали горгулий в живые факелы, и в этом свете были отчетливо видны широкие и темные рубашки неприятеля, платки, скрывавшие лица. Кехиты отказались от луков и, закинув их за плечи, сражались широкими кривыми саблями.
Я схватил Тень и кинулся к врагам.
— О, хозяин, это ужасно неосторожно! — запротестовала рапира.
Безразличные к укусам пламени, горгульи сошлись с противником врукопашную, так что в конечном итоге загорелись сами кехиты. Понемногу их крики начали перекрывать тот страшный грохот, что возникал от столкновения сабель с камнем. Меж тем полуночники — небольшие сияющие колонны — поспешили спуститься с холма.
Внезапно я ощутил запах паленого мяса и увидел прямо перед собой кехита, готового к атаке. Мужчина с обожженным лицом взмахнул саблей. Я сделал резкий финт и вонзил Тень недругу в бедро. Раненый кехит издал дикий крик. Он выбросил руку с оружием вперед, но рапира оказалась проворнее. Ее острие вошло кехиту прямо между глаз.
— Ловко у тебя получилось, хозяин, — прошептала Тень, — мне даже не понадобилось вмешиваться.
Мы явно выигрывали бой. В сопровождении вездесущих горгулий я погнался за последними выжившими воинами. Никто из них не желал сдаваться и уж тем более молить о пощаде. Мы загнали их в лес, где перебили всех, даже раненых: ни один кехит не должен покинуть этого холма, чтобы рассказать кому бы то ни было о сражении.
Когда мы вновь вернулись на склон, зарядил мелкий ледяной дождь. Он погасил пламя, облизывающее трупы. Я обыскал тела, которые пощадил огонь: я надеялся обнаружить некое послание, малейшую улику, объясняющую, кого ждали в засаде кехиты. Но не нашел ни единой зацепки. Возможно, это был один из отрядов, что рискнул углубиться в баронство Рошронд, преследуя остатки разбитой ургеманской армии? Отсутствие жанренийцев заставило отказаться от подобной версии. Кроме того, казалось, что кехиты поджидали именно большой караван типа нашего. Но они должны были тут же заметить горгулий, охраняющих фургоны. А если заметили, то почему решили дернуть судьбу за хвост?
Пять фургонов, не пострадавших в битве, выстроились на поляне у подножия холма. Во главе каравана стояли Оршаль и его полуночники с Танцорами на плечах: черные маги ждали, когда мы спустимся.
Их намерения были очевидны, в тягостном молчании мы сошлись лицом к лицу, Оршаль и я. Полуночники затаились за спиной у своего вожака, готовые в любую секунду отдать приказ Танцорам. Позади меня сердито ворчали горгульи. Вся эта сцена напоминала финальный акт спектакля, когда вот-вот опустится занавес. Оршаль наконец-то решился бросить мне открытый вызов. Наши взгляды встретились.
— Этот парень кажется немного нервным, хозяин. Мне не нравится сама мысль, что нам придется сражаться с десятком полуночников под предводительством Оршаля.
— У нас нет достаточно весомого повода для сражения, — ответил я.
— О нет, есть! — возразила рапира. — Только взгляни на него. Он хочет понять, правильно ли поступил, взяв на себя определенные обязательства, хочет раз и навсегда убедиться, что его не используют, как обычную марионетку. Оставаясь на равных, вы просто не сможете договориться, вот и все.
— Мы могли бы избежать столкновения…
— Нет, и ты это отлично знаешь. Кто-то из вас должен уступить, признать превосходство другого. Он намерен подчинить тебя себе, как Танцора.
Оршаль продолжал буравить меня глазами. Атмосфера сгущалась, редкие выжившие наемники наблюдали за нашим противостоянием издалека.
— Горгульи не смогут удивить его вторично, — признался я Тени. — Он никогда бы не осмелился выступить открыто, если бы не придумал танец, который поможет ему победить каменных монстров.
— Звучит обнадеживающе…
К этому времени полуночники рассыпались по поляне, позвякивая цепями, удерживающими Танцоров. Горгульи повторили их маневр: казалось, каждый из моих «гвардейцев» выбирает себе противника. Я бросил взгляд через плечо и заметил, что в глазницах оживших статуй мелькают сполохи смертоносного пламени.
— Гордишься собой? — бросил Оршаль, с улыбкой следивший за перемещением горгулий. — Впечатляющая бойня. И что после нее осталось? Ты, да я, двое наивных глупцов, которые вознамерились поднять королевство с помощью нескольких пергаментных свитков? Увы, история так не пишется, Агон. Мы удираем, словно жалкие воришки, а тем временем Амрод во главе своих армий празднует победу. Я возглавил самую могущественную академию Полуночи не для того, чтобы превратиться в фигляра.