Я рухнул на пол. С моих пальцев струилась кровь. Глаза не желали открываться: сознание не могло вернуться к реальности после такого испытания. Ему требовалась тишина, забытье, и оно тащило меня за собой. Не забрался ли я чересчур далеко, не ослаб ли настолько, что стал похож на Мезюма, не поставил ли под вопрос саму возможность встать во главе сопротивления?
Мои руки бессильно упали вдоль тела, ноги расслабились, на лице появилось умиротворенное выражение. Я провалился в глубокий обморок.
Крепость Дремон на протяжении долгих веков оставалась в глазах всего Ургемана олицетворением неприступной твердыни. Возведенная в прибрежном районе баронства Рошронд, она не раз подтверждала свой титул одной из лучших военных построек королевства. Многие ургеманские дворяне боролись за право служить в стенах этой крепости, но свою славу она снискала благодаря спроектировавшим ее зодчим. К цитадели, возвышающейся на крутом обрыве небольшого скалистого острова, вела одна-единственная широкая лестница, заканчивающаяся у пристани, к которой причаливали суда. Получив разрешение подняться по этой лестнице, любой человек мог полюбоваться величественным зрелищем: ему открывались восемь массивных квадратных башен, объединенных зубчатой стеной. В этом ансамбле господствовал восьмиугольный донжон. Некогда баллисты и катапульты крепости были способны уничтожить любой вражеский флот — морские течения заставляли корабли проплывать в непосредственной близости от острова. Верный защитник ургеманский берегов, Дремон ни разу не был захвачен неприятелем.
Но в отсутствие серьезной угрозы власти перестали снабжать гарнизон деньгами, и постепенно форт обветшал. Анжеран, комендант Дремона, отнесся к забвению с покорностью фаталиста. Крепость была обречена на гибель, и когда Амрод, захвативший страну, прислал к коменданту своего эмиссара с предложением служить Жанрении, Анжеран не раздумывая предпочел мир.
Зная о поражении Верховного барона, этот служака не пожелал жертвовать людьми ради спасения уже несуществующего королевства. Он молча принял предложение эмиссара, скрепив договор рукопожатием.
Однако в тот вечер, стоя на смотровой площадке Башни туманов, обдуваемой шквалистым ветром, Анжеран не смог сдержать слез, глядя на потрескавшиеся стены и никому не нужные катапульты, которые медленно умирали в облаке соленых брызг. На каждой башне дежурили понурые часовые: греясь у небольших жаровен, они наблюдали за окрестностями. Сейчас в крепости находилось не более сотни солдат, а ведь некогда цитадель укрывала несколько тысяч военных, подстерегавших вражеские суда.
Анжеран уже собирался спуститься вниз, когда его внимание привлекла некая странная деталь пейзажа. Ему показалось, что он видит корабельные паруса. Он моргнул, затем вгляделся в темноту, но не обнаружил ничего подозрительного. Несколько раздосадованный, комендант крепости решил покинуть Башню туманов и отправиться в донжон, где была установлена подзорная труба. Рискуя прослыть спятившим стариком, он все же решил убедиться, что вокруг все спокойно.
Окутанные магической завесой, шесть фрегатов подошли к крепости незамеченными. Литург потребовал, чтобы их следующая встреча с Амродом состоялась именно в стенах Дремона. Так Первый из первых хотел отомстить цитадели, которая долгие годы издевалась над Литургией, чьим падением он мечтал насладиться. Грядущая ночь станет ночью Расстриг.
Еще в сумерках черные священники покинули флот, чтобы высадиться на берег. И теперь они ждали сигнала хозяина, чтобы устремиться в атаку. Гарнизон крепости как раз готовился заступить на очередную ночную вахту, когда Верховный Литург отправил в полет рогатого ястреба, сидящего у него на запястье, прошептав ему на прощание:
— Лети, мой ангел, возвести, что время истинно верующих уже настало…
Птица тотчас вспорхнула в небо, несколько мгновений покружилась над кораблем, а затем устремилась к крепости. Услышав птичий крик, Расстриги направили своих скакунов к скальным рифам, окаймлявшим остров, а ступив на твердую землю, спешились. Теперь они снова стали видимыми, но магия продолжала действовать. Бывшие еретики легко поднялись по неприступному обрыву и очутились у подножия стен. Затем, расположившись по четырем сторонам форта, священники-убийцы положили обуглившиеся руки на вековые камни бастиона. Каменная кладка рассыпалась, словно трухлявое дерево, и Расстриги проникли в Дремон.