Потрясенный барон де Фаэран рухнул на стул, он уже с трудом разбирал мои слова.
— Я убедился, что поездка ей не повредит. В данный момент эльфы везут девочку в Абим. Если вы хотите снова увидеть дочь, то прикажите вашим солдатам сражаться на моей стороне. Ваши рыцари должны взяться за оружие и изгнать жанренийцев из ваших владений.
— Откуда вы все это узнали? — прошептал барон.
— От одного вашего слуги, он был выпускником Школы Ловцов Света.
— Слуга, — пробормотал мой собеседник.
— Это уже неважно. В данное время я занимаюсь тем, что убеждаю баронов. Пятеро из них уже согласились, вы — шестой. Ведь вы тоже согласитесь, не так ли? Вы можете погибнуть на поле битвы… Но ваша дочь будет жить, даю вам слово. Через несколько дней у ворот вашего замка появится мой человек. Он даст сигнал к восстанию.
Уже сломленный, мессир де Фаэран все же попытался протестовать:
— Гнусность! То, что вы делаете, гнусно.
— Шантаж вызывает у меня отвращение, мессир, верите вы этому или нет. Но если бы вы сражались, если бы дали отпор врагу сразу же, как он перешел горы, ничего подобного не случилось бы.
— Баронство не стало бы драться. Я был бы убит или арестован, и тогда моя дочь исчезла бы в этой кровавой каше, — слабым голосом возразил он.
— Ошибаетесь. У Амрода просто не хватило бы сил, чтобы завоевать все королевство. Его полуночники не смогли бы сражаться со всей страной. Его победа — плод вашей трусости.
Глаза барона увлажнились. Мне больше нечего было добавить.
Шесть баронов… Шесть могущественных сеньоров, которых мне удалось убедить с помощью шантажа, угроз, с помощью всей той мерзости, что содержалась в Серых тетрадях. Для того чтобы я смог беспрепятственно перемещаться во все концы королевства, эльфам, гномам и магам пришлось объединить свои усилия. И вот мой фургон начал летать по небу, управляемый ветрами. По ночам я мчался над Ургеманом в обществе Эвельф, на рассвете опускался около замка или манора того или иного барона, чтобы побеседовать с ним и убедить принять нашу сторону. Днем я раскрывал Серые тетради и погружался в чтение. Я читал и перечитывал всю информацию, связанную с моей следующей жертвой. Для того чтобы проникнуть в замок незамеченным, я снова обращался к волшебству эльфов или искусству гномов. Именно они помогли мне захватить маленькую сирену и оправить ее в Абим.
Несмотря на всю важность этого занятия, чтение Тетрадей отравляло мою душу. Я изучал человеческие пороки, препарировал их и использовал обретенные знания в своих целях. В моей голове постоянно вертелся один и тот же вопрос: «Очередной барон, мне удастся сломить его или нет?». До условленной даты оставалось одиннадцать дней. Последние четыре дня я намеревался посвятить тем четырем баронствам, что сражались рядом с Верховным бароном. В Серых тетрадях не содержалось никаких данных об их наследниках. Я надеялся, что согласия остальных тринадцати баронов будет достаточно, чтобы напугать их или убедить присоединиться к нам.
Фургон ждал меня на выезде из поселка, раскинувшегося у замковых стен. Эвельф я обнаружил в комнате. Сестра куталась в шаль, ее глаза покраснели от слез.
— Что случилось? — воскликнул я.
Она опустила глаза.
— Так что? — Я схватил ее за руки.
— Все кончено, — сказала Эвельф и положила голову мне на плечо.
— Но почему? Что на тебя нашло? Барон де Фаэран только что принял мое предложение.
— Оршаль выходил на связь, хотел поговорить, но ты уже ушел. Скоро он снова объявится.
— Сядь.
Она подчинилась и села, сплетя руки. Я присел на корточки перед сестрой.
— Расскажи, что он сказал?
Эвельф отвернулась от меня.
— Я не могу…
В моем голосе зазвенела сталь.
— Говори, ты не должна ничего от меня скрывать.
— Литургийцы, они в Рошронде, — выпалила она на одном дыхании.
— Глупость, кто тебе это сказал?
Сестра посмотрела мне прямо в глаза.
— Это правда, Агон, страшная правда. Они высадились на наш берег и в считанные часы уничтожили всю нашу армию.
— Невозможно.
— Мы донельзя облегчили их задачу. Ведь именно литургийцы построили все эти церкви, в которых мы укрылись. Они знают тайные тропы, священники ориентируются в болотах лучше, чем проводники, они нашли пути, которых те не знали, и провели по ним свои повозки. Положение ухудшается с каждым часом, они уже в нескольких лье от Адельгена.