Ее голос сорвался. Эвельф не лгала, столь же потрясенный, как и сестра, я прижал ее к сердцу. Так мы и застыли, прижавшись друг другу, пока нас не вырвал из оцепенения голос Оршаля, зазвучавший по всему фургону.
— Агон?
Я резко повернулся. В углу комнаты маячил размытый силуэт полуночника, лоб которого заливала кровь. Контуры его фигуры трепетали, словно пламя свечи на ветру.
— Я не могу долго оставаться на связи. Они уже здесь, Агон. Их тысячи, это священники, фанатики, которые атакуют наши лагеря, они появляются один за другим. Ты должен вернуться как можно скорее, воодушевить, возглавить войска. Я приказал нашим солдатам подтягиваться к Адельгену, но тебе необходимо немедленно присоединиться к нам! Полагаю, не мне тебе объяснять, что произойдет, если наша армия потерпит поражение.
— Нет.
Шантаж баронов окажется бесполезным, если все ургеманские повстанцы погибнут в болотах. Неужели Амрод сумел договориться с литургийцами и организовать эту атаку? Или же они действовали по собственному усмотрению, решив воспользоваться слабостью агонизирующего королевства?
— Я отправлюсь в дорогу сразу же, как появится такая возможность, Оршаль. Но боюсь, что гномы не сумеют изменить направление ветра раньше завтрашнего дня.
— Поторопи их. Я жду тебя в Адельгене.
Оршаль исчез, вернулась тишина.
— Что ты намерен делать? — через некоторое время спросила меня Эвельф.
— Приказать ветрам отнести этот фургон к собору.
— Ты прибудешь слишком поздно.
— А как бы ты поступила на моем месте? — вспылил я. — Ты предпочитаешь, чтобы мы исчезли, оставили их одних?
— Я не это хотела сказать.
— Именно это, сестренка. — Я постарался говорить спокойно. — Но ты не обязана следовать за мной. Ты можешь покинуть этот фургон, и я не обижусь.
— Ты же отлично знаешь, что я никогда так не поступлю.
— Не можем убежать, затаиться и ждать, пока наша армия падет под натиском проклятых литургийцев. Черт с ними, со всеми остальными баронами, — сказал я, кладя руки на плечи сестры. — Мы не должны терять ни секунды, они нуждаются во мне.
IV
Тобальд протянул подзорную трубу.
— Посмотри на запад. Часовни Фомболь и Астир в огне.
Несмотря на наступившую ночь и туман, окутавший болота, небо было светлым словно днем, только оно окрасилось в желтые и красные цвета. Даже невооруженным глазом можно было увидеть повсюду вокруг Адельгена огни костров. У собора собрались все рыцари, ускользнувшие от литургийских полчищ, на их лицах читались растерянность и страх. Вместе с Оршалем и проводником по имени Эрдхем мы обосновались на крыше фургона.
— Посмотрите. — Эрдхем указал на юго-восток. — Там в бой шли викарии, они вырезали даже семьи рыцарей. А вон там… да, слева, остался мессир де Данск со своими людьми. Они сложили головы еще прошлой ночью. Мы не сможем остановить литургийцев, они знают болота не хуже нас.
— Замолчи, Эрдхем, — сухо бросил я. — Не стоит озвучивать свои мысли.
Где-то на западе жалобно взвыли рожки, которые использовали для передачи сигналов проводники.
— О чем они говорят? — спросил я.
— О смерти, они предвещают смерть.
Я вернул подзорную трубу Тобальду.
— А где наемники, обещанные гномами?
— Путь из Республики наемников в Рошронд неблизкий, — ответил Тобальд. — Мы не можем рассчитывать на помощь этих вояк.
— И эльфы? Гномы? Наконец, затменники? Где они все в тот час, когда мы так нуждаемся в них?
— Остановись, кузен. Они сражаются по всему королевству.
— Но сейчас это бесполезно. Бесполезно! — воскликнул я.
Кровь вскипала в жилах. Я не мог смириться с поражением, не мог больше видеть раненых рыцарей, ищущих убежища в Адельгене, не мог сносить их умоляющих взглядов, требующих остановить резню. От Оршаля я узнал, что Амертина и Арбассен все еще не разыскали аккордников из семьи цистры и потому не вернулись. Что касается Эхидиазы, то она присоединилась к сражающимся, и сейчас с помощью хореографии пытается помочь беглецам ускользнуть от викариев.
Вдруг на крышу фургона опустились горгульи. Пять из них оттеснили Тобальда и сомкнули ряды вокруг меня, задрав морды к небу. Затем, не дав мне возможности произнести хоть слова или взмахнуть рукой, каменные создания схватили меня своими мощными лапами. Заподозрив измену, Тобальд обнажил шпагу, но горгульи уже взвились в воздух.
— Да что вы делаете?! — закричал я.
Товарки тех горгулий, что похитили меня, ждали нас на понтонном мосту. Самая внушительная из них подошла ко мне, со скрежетом приоткрыла пасть, а затем коснулась когтем эфеса Тени. Удивленный, я последовал ее примеру и впервые прикоснулся к сознанию каменной твари. Она хотела предупредить меня о надвигающейся опасности, страшной опасности. Я должен немедленно бежать, не задерживаться ни секунды, должен раствориться в болотах, чтобы избегнуть встречи с теми, кто идет к собору. Они не похожи на других, они идут убить меня.