Жанренийский сеньор пригласил шестерых послов подойти поближе.
— Подойдите! — воскликнул он. — Ближе-ближе, не стесняйтесь!
Шестеро эмиссаров подчинились и мелкими шажочками приблизились к трону. Никто из них не был готов к приему, столь не соответствующему этикету. Амрод поднялся и приблизился к первому дипломату, ландграфу Княжеских областей, который отпрянул почти на локоть.
— Это скорее мне пристало отступать! — рявкнул жанрениец. — Не изображайте из себя девственницу, друг мой…
— Мессир, я в затруднении, — смущенно возразил посол. — Быть может, будет лучше, если мы вернемся завтра?
— Это будет хуже! — воскликнул Амрод, схватив ландграфа за ленту, украшающую воротник камзола. — А теперь садитесь. И вы тоже садитесь, — приказал он другим эмиссарам, которые скрепя сердце подчинились.
Никто из них не мог поверить, что перед ними командующий жанренийских армий. Амрод же, не скрывая отвращения, в гнетущей тишине буравил глазами визитеров. В шатре не было стульев, и послам пришлось сесть прямо на землю. Амрод вернулся на трон, на котором он развалился, закинув руки за голову.
— Говорите за меня, мессиры, — бесцветным голосом велел военачальник, — я устал.
Модеенский дворянин понял, что тянуть не стоит. Странное поведение Амрода подтверждало слухи о той панике, что царила при дворе короля Жанрении. Искушенный дипломат умел с первого взгляда оценивать ситуацию, его коллеги не желали начинать разговор, и поэтому он взял этот труд на себя.
— Мы хотим узнать, каковы ваши намерения, — заявил он. — Литургийский Крестовый поход воскресил в наших душах самые неприятные воспоминания. Обе наши страны требуют гарантий.
— Гарантий? — возмутился Амрод. — Гарантий чего?
— Того, что Верховный Литург никогда не перейдет границ баронства Рошронд.
Жанрениец усмехнулся.
— Он не только не перейдет границ баронства, но в скором времени потеряет все эти земли. Мои армии сбросят его в море. И вы о нем больше не услышите.
Лица эмиссаров стали донельзя изумленными. Несмотря на все слухи, в которых упоминались приграничные стычки между литургийцами и жанренийцами, дипломаты искренне верили в нерушимый союз между Амродом и Литургом.
— Вас это удивляет, — продолжил жанрениец. — Однако у меня никогда не было намерения отдать этим святошам хоть пядь земли.
Он с гримасой вытащил себя из кресла и принялся мерить широкими шагами шатер.
— Королевства больше нет, — говорил он, не глядя на послов. — Только армии. И уже скоро моя армия построит новое королевство на останках Ургемана и Жанрении.
Все шесть иноземных эмиссаров от неожиданности поперхнулись.
— Но вы не принадлежите к королевской крови, — выдавил из себя ландграф.
— Крови? Неважно, какого цвета твоя кровь, главное, что сейчас именно она орошает эту землю, чтобы сделать ее плодородной.
— Следовательно, вы намерены захватить Жанрению? — спросил один из модеенских дворян.
— Я довольствуюсь тем, что вернусь туда.
— А наши гарантии? — поинтересовался ландграф.
— Вы их уже получили. Я сброшу литургийцев в море. Можете успокоиться. Передайте вашим хозяевам, что в самое ближайшее время Жанрения и Ургеман станут единым целым. Больше мне нечего им сказать.
По дороге к своему лагерю дипломаты красноречиво молчали. Они поняли, что война стала единственным выходом из сложившейся ситуации. Их страны будут вынуждены вмешаться. Безумие жанренийского генерала привело послов в ужас. Они должны как можно скорее встретиться с Верховным Литургом и побеседовать с ним вдали от нескромных ушей. Они навяжут ему альянс, чтобы поймать в ловушку жанренийскую армию. А затем как-нибудь избавятся и от литургийцев.
В эту ночь ни один из послов так и не смог заснуть.
VI
Боэдуру потребовалось три дня и три ночи, чтобы установить местонахождение жанренийских полуночников. Гном трудился без отдыха. Он питался аккордами органа, он забыл об изувеченном теле, лишь бы помочь нашей борьбе.
Музыкант повелевал шепотом. Был ловцом слухов. Вот какова была отведенная ему роль. И Боэдур взялся за нее с таким пылом, что брат дежурил рядом с калекой, волнуясь о его здоровье. Мозолистые руки воина нежно касались немощных ручонок артиста, и шепот никогда не стихал.
Ночью третьего дня мы наконец узнали имена загадочных полуночников, которые плели интриги в тени Амрода.
Мандиго, Дифом и Эссим.