Магия Затмения пропитала весь арбалет. Арбассен пересадил Танцора на голову и направил оружие на мост. Я встал за спиной Эвельф, чтобы лучше видеть. Огр, в которого целилась сестра, оперся о стену в некотором отдалении от своих товарищей. Он переговаривался с остальными ограми, не приближаясь к ним.
И в эту самую секунду я понял замысел цензора. Затаив дыхание, я ждал начала атаки, ждал, когда арбалетный болт сорвется с тетивы и устремится в полет. Однако, несмотря на готовность, сухой щелчок арбалета заставил меня вздрогнуть. В облаке искр стрела пронеслась над мостом и добралась до четырех солдат, стоявших рядком.
Первый огр успел повернуть голову в нашем направлении, когда его сразил спущенный арбалетный болт.
Острие стрелы пронзило шею стражника и практически оторвало ему голову.
Удар был столь силен, что остановил бы любую обычную стрелу, но не магическую. Болт мчался дальше, и столь же точно поразил очередного врага прямо в ухо. На его лицо брызнул фонтан алой крови. Третий огр лишился доброй половины черепа, даже не успев охнуть. Болт закончил свой смертоносный полет в глазнице четвертого огра. Толчок был таким мощным, что тело солдата подбросило в воздух, после чего стражник рухнул навзничь.
Последний огр от неожиданности застыл на месте. Краткий миг он изумленно смотрел на товарищей, погибших от арбалетного болта, прилетевшего откуда-то из темноты. Капли крови товарищей забрызгали стену и его кольчугу. Затем, открыв рот, огр повернулся к мосту.
— Эвельф, твоя очередь! — скомандовал Арбассен.
Он уже перезаряжал оружие, когда дрогнула тетива лука. Еще секунда, и стрела с тихим всхлипом вошла в грудь последнего уцелевшего стражника. Он отступил на шаг и упал на колени. Когда огр распростерся на земле, он уже был мертв. Вся эта сцена длилась не более трех ударов сердца.
— Отменная работа, — сдержанно прокомментировал действия стрелков Оршаль.
— Нам повезло, — ответил цензор.
— Не будем медлить, — закончил я.
Мы бегом миновали мост и очутились перед проходом, у которого валялись трупы серых огров. Дверь, которую мы должны были преодолеть, для того чтобы подняться на верхние этажи, оказалась запертой на ключ. Приложив ухо к замочной скважине, я убедился, что внезапная гибель пятерых серых огров никого не переполошила.
— Пока все идет отлично, — заметил я.
— Однако что-то я не вижу ключа, — проворчал Аракнир.
Он обшарил карманы покойников, но ничего не нашел. Арбассен встал на колени у двери и осторожно провел рукой по замочной скважине.
— Никаких ловушек. Это займет немного времени.
Несколько секунд цензор возился с механизмом замка. Когда он толкнул дверь ладонью, чтобы первым войти внутрь, я оттер друга плечом и сам перешагнул порог.
Я начал нервничать. Наша вылазка оборачивалась развлекательной прогулкой. Все слишком просто!
Не встретив никакого сопротивления, мы миновали четыре этажа, ведущих к открытой террасе. Некогда здесь находились апартаменты, в которых останавливались члены Магической криптограммы, приезжавшие в Лоргол. Жанренийская армия не пощадила этих мест: они тоже были беззастенчиво разграблены. Оршаль и Арбассен хранили молчание, когда мы шли мимо разоренных библиотек. Захватчики не стали забирать книги, а попросту уничтожили их. Отдельные листы бесценных фолиантов, остатки сожженных гримуаров валялись прямо в коридорах.
Узкая лесенка вывела нас на террасу. Один за другим мы карабкались по ступеням.
Мы поднялись так высоко, что у наших ног распростерлась большая часть Квартала Тысячи Башен. Луна залила окрестные крыши полупрозрачным светом. Воздух казался сухим, тишина — гнетущей. Я завидовал Эвельф и Аракниру, которые не слышали неутихающих стонов агонизирующих Танцоров. Чем ближе мы были к цели, тем сильнее становился шум, порождаемый страданиями волшебных созданий.
Перед нами возвышалась одна из самых высоких башен квартала. Восьмиугольной формы, по всей высоте она была усеяна вытянутыми стрельчатыми окнами с тонкими перекладинами и изящными балконами. Венчала здание огромная нефритовая сфера. Поддерживаемая тяжелыми аркбутанами, она сияла ровным изумрудным светом. Поверхность сферы была гладкой, без единой неровности. Переход от террасы к башне насчитывал десять локтей и вел к двери, прорубленной в стене. Чтобы достичь верхушки здания, надо было преодолеть еще шесть этажей.