— Если мне улыбнется удача, то демон будет у меня уже завтра.
— Да, если удача соизволит улыбнуться.
Короткий кивок на прощание, и Владич двинулся прочь в сопровождении верного спутника.
— Владич?
Адвокат остановился.
— Этот демон, он нужен тебе живым или мертвым?
— Желательно живым.
Я смотрел, как они уходят. Я даже и не знал, что думать об этой встрече. Поведение Владича смутило меня. Что-то в нем изменилось, адвокату недоставало обычной уверенности. Вот выполню возложенную на меня миссию и попытаюсь разобраться, в чем тут дело.
Априори разыскать демона в Абиме совсем несложно. Вопрос времени. Если этот Опаловый болтается на улицах города, то рано или поздно его заметят.
Я задавался вопросом, какие причины могли подтолкнуть его к бегству. Если верить Владичу, то перевозчик клянется, что его подопечный жив и не вернулся в Бездну. Допустим, что это так. В таком случает создание Тьмы, добровольно или нет, но подписало свой смертный приговор. Демон, нарушивший сговор, автоматически превращается в существо вне закона, он становится парией как среди своих сородичей, так и среди вызывающих. На него открывается настоящий сезон охоты. Если мне не изменяет память, то один Алый, решивший ускользнуть из своего королевства, закончил бренное существование на столе своих же собратьев. В качестве особого лакомства.
Мои размышления прервало явственное бурчание, доносившееся из моего живота. Я умирал от голода, хотя день толком еще и не начался.
Итак, мне предстоит визит к перевозчику. Конечно, при условии, что еще один буйнопомешанный охотник не схватит его раньше и не засунет в свою распроклятую ракету.
II
Я снова шел вдоль набережной, но квартал уже изменился до неузнаваемости. Скоро часы пробьют восемь. На улицах суетились фонарщики, неся на плечах длинные приставные лестницы. Они явились за тем, чтобы выпустить из стеклянных темниц блуждающие огни. В этот час фонари, усеявшие улицы Абима, не радовали прохожих задорным блеском. В лучах восходящего солнца крошечные огоньки уснули, приберегая свой лучистый свет для следующей ночи.
Будучи совсем юным, я лелеял мечту стать охотником за блуждающими огнями. Это ремесло отличалось от прочих профессий некой загадочностью и оттого становилось особенно притягательным в глазах мальчишки. Какой нормальный подросток не грезит о том, как он будет в течение долгих ночных часов прятаться за надгробной стелой и скользить по молчаливым аллеям, вооружившись лишь стеклянной сеткой? К счастью, я довольно быстро вырос, а повзрослев, понял, что у этого ремесла есть и свои оборотные стороны: фонарщики практически живут на кладбищах и в итоге насквозь пропитываются тем специфическим, неповторимым запахом, который всегда сопутствует смерти. Принимая во внимание все вышесказанное, эта работа многим кажется зловещей.
Улица ожила. Последние аптекари с усердием толкали тачки, наполненные сухими сливово-фиолетовыми листьями. Коричневатая пыльца с золотистым отливом легким облачком окутывала ноги прохожих и главным образом детей, которые развлекались тем, что скакали по ней, как иные ребятишки скачут по лужам, поднимая тучи брызг. В нос бил характерный запах, сладкий и резкий. Этот запах заставил меня вспомнить красавицу Лилу-Сирень, местную куртизанку, которая имела обыкновение умащивать тело соком ночного плюща.
На мосту Немудреных Желаний я принялся размышлять о другой миссии, за которую я взялся «чисто по-соседски» и которая требовала, чтобы я весь грядущий день ошивался в этом квартале. Накануне мне даже пришлось провести небольшое расследование, чтобы разузнать побольше о некой таверне, вывеску которой я должен был украсть по заказу частного коллекционера. Я нанес визит в кадастровую контору, где получил все необходимые сведения: хозяин таверны купил дом, стоящий прямо напротив его заведения. Наверняка эта покупка не была случайной — предосторожность, позволяющая устроить ловушку нежелательным гостям. Избитый прием, но он позволяет обмануть неумелых молодых воров. Что касается меня, то прежде чем приступить к делу, я должен быть убедиться, что хозяин таверны не собирается жить в этом доме или хотя бы его сдавать. Люблю работать в спокойной обстановке.
Но коллекционер подождет. Я покинул свой квартал, пересек канал и оказался в Первом круге города, у входа в святая святых Толстяков. Это место мне хорошо знакомо, здесь денно и нощно толпятся придворные, собираясь с духом, чтобы войти во Дворец. Сплетение лестниц, обнимающих склон холма; мужчины и женщины, прикрывающие лица золотыми надушенными шарфами в надежде, что легкая ткань защит их носы от миазмов, парящих вдоль улицы. Я не стал задерживаться. Не терплю смотреть в глаза, в которых притаилась рабская покорность и тихая паника, заставляющая знатных особ карабкаться на холм, забыв об опасности. Не стоит столь легкомысленно играть собственной жизнью, не стоит продавать ее по дешевке, надеясь заручиться милостью Толстяков. Порой я искренне злюсь на моих тучных друзей, которые всячески поддерживают вековые традиции, и все потому, что, по их мнению, Абим должен оставаться храмом безумной, самоубийственной роскоши.