Горнем тут же отдал приказ, и, несмотря на жаркие протесты своего медикуса, настоял, чтобы мы остались одни.
— Я не сумею сдерживать их слишком долго.
— Знаю. Я просто хочу обыскать комнату в спокойной обстановке.
— Понятно.
Я принялся разгуливать по комнате, внимательно вглядываясь в каждую мелочь.
— Уверен, что расспросил всех, кто мог хоть что-то видеть или слышать?
— Да, но они не рассказали ничего нового. Дверь была заперта изнутри, окна закрыты. Как будто бы ничего не случилось.
Я обладаю огромным опытом в воровском искусстве и потому знаю, как можно проникнуть в запертую комнату, а затем покинуть ее, не оставив ни единого следа, не сдвинув с места ни единого предмета. Но это не объясняет присутствие птиц. Тщательный осмотр места преступления ни к чему не привел, но в итоге я заинтересовался стеклянной стеной, одна из створок которой легко открывалась.
Тщательный осмотр подтвердил, что интуиция меня не обманула. Едва заметная царапина на внешней задвижке. Восхитительная работа. Я вышел на балкон и перевесился через перила в поисках недостающей улики. Через несколько секунд созерцания окрестностей я испустил победный клич и повернулся к Горнему.
— Что-нибудь нашел?
— Ты помнишь тот день, когда позволил мне незаметно проникнуть во Дворец?
— Отлично помню.
— Так вот сейчас мне в голову пришла одна мысль: если убийца пробрался в комнату, карабкаясь по стене, на свежем помете должны остаться следы его ботинок.
И вот сейчас я заметил следы и объяснил другу, что этот отпечаток обуви на фасаде здания оставлен именно убийцей.
— Мне необходим этот след. Немедленно вызывай антиквара.
Тысячи птиц, гнездившиеся на крышах здания, в считанные часы уничтожат важную улику. В теории антиквары, приставленные к Толстякам, ответственны за то, чтобы возвращать владельцам драгоценности, унесенные сороками. У этих мастеров есть специальное оборудование, позволяющее им лазать по стенам, раскачиваясь над пустотой, и добираться до гнезд, расположенных на самой верхотуре.
Парень, вызванный Горнемом, оказался худым и долговязым. Я увлек его на балкон и показал отчетливо виднеющиеся следы.
— Ты их видишь?
— Да.
— Ты должен принести мне кусок помета вместе со следом. Не теряй времени.
Антиквар тут же приступил к работе: с неподражаемой легкостью он принялся балансировать на выступах фасада, не боясь сорваться в пустоту. Прошло всего несколько секунд, и вот он уже завис в ста локтях от земли, среди птиц, кружащих между двух башен. Хладнокровие мастера произвело на меня неизгладимое впечатление. При помощи особых скоб, закрепленных на ногах и руках, он, словно паук, подполз к самому близкому следу и принялся отделять кусок помета. Затем парень засунул его в свою заплечную суму и ловко вскарабкался на балкон. Предмет, который протянул мне антиквар, напоминал гипсовый слепок, только очень дурно пахнущий. Бороздки, оставленные ногой убийцы, были отлично видны. Невозможно. Этого просто не могло быть!
Чей-то раскаленный коготь впился прямо в сердце. Я постарался оставаться бесстрастным, ничем не выдать охватившего меня смятения. Я без труда узнал дугу из крошечных насечек, идущих по краю подошвы ботинок. Именно эти ботинки сейчас красовались у меня на ногах.
Уникальная модель, пара обуви, изготовленная башмачником по моему личному заказу. Горнем и антиквар не заметили моего волнения.
— Отлично, — сказал я, приложив неимоверное усилие, чтобы мой голос не дрожал. — Надо показать этот след близкому окружению Адифуаза, убедиться, что никто из придворных прошлой ночью не покидал Дворец. Я не думаю, что это нам что-то даст, но следует попробовать.
Горнем пристально посмотрел на меня.
Я думал, что сумею его обмануть, но долгие годы дружбы сделали свое дело. Он окинул взглядом мои ботинки и загадочно улыбнулся.
Я молчал, сжимая слепок в руках. Убийца тщательно подготовился к преступлению. Никакой импровизации. Я припомнил минувшую ночь. Когда я проснулся, Пертюис сидел в изголовье моей кровати. Неужели это он похитил ботинки? Нет, только не он, Пертюис мой старый друг, боевой товарищ. Мне на ум пришло другое объяснение, более правдоподобное: башмачник. Тем или иным способом убийца узнал о нем и заказал пару обуви, ничем не отличимую от моей. О, он все продумал, следы ботинок являлись неотъемлемой частью его плана, он оставил их намеренно, чтобы я сам разыскал их и чтобы они стали самой тяжкой уликой.
Мой противник не столько хитер, сколько упрям. Уж и не знаю, что им движет, но я могу поплатиться головой, если не возьму инициативу в свои руки. Меня хотят устранить, вывести из игры, но для чего? Я давно вышел на заслуженную пенсию, и больше не представлю из себя никакой угрозы. Запоздалая месть, ревнивый муж? Что-то не верится. Возможно, в этом как-то замешено то дельце, ради которого меня нанял коллекционер? Кража вывески? Пустяк, который не мог никого заинтересовать. Оставались Анделмио и расследование, порученное мне Владичем. Возможно, кто-то хочет во что бы то ни стало помешать мне.