— Маспалио, Принц воров, к вашим услугам.
Герцогини сидели в креслах, обтянутых шелком цвета граната, стоящих вдоль стен комнаты, которая изгибалась полумесяцем. Они хранили молчание и смотрели на меня с нескрываемым вожделением. Я попытался сохранить достоинство, приличествующее фэйри, хотя в душе возникло ощущение, что меня оценивают, словно заурядный кусок мяса.
Само мое присутствие уже заинтриговало их. Семеро красавиц едва скрывали возбуждение.
— Мы — герцогиня де Болдиа, — сообщила мне та, что сидела первой с левого края.
Какой глубокий, колдовской голос.
— Я явился по чрезвычайно важному делу, — сумел выдавить я из себя.
Короткие смешки, перемигивание. Та, что представилась, произнесла, странно растягивая слова:
— Само собой разумеется, все дела, что творятся в этой комнате, необыкновенно важны. Но возможно, это значит, что вы уже сделали ваш выбор?
Они раздвинули и сдвинули прелестные ножки, заставив шелк аппетитно шуршать. Атмосфера похоти и сладострастия, царящая в этом будуаре, начала меня серьезно нервировать.
— Я пришел, чтобы поговорить об Анделмио, о перевозчике.
Девицы, все как одна, надули губки и наградили меня раздосадованными взглядами. Моя собеседница сделала знак, и герцогини грациозно поднялись.
Головокружение усилилось. До сего момента полумрак мешал мне различить одну существенную деталь. Эти дамы были сиамскими близнецами, чьи плечи срослись. Подобно солдатам, выстроившимся в ряд, прелестницы дружно шагнули вперед и образовали круг, центром которого оказался ваш покорный слуга. Я был окружен тринадцатью высокими женщинами, которые были одним целым. Они превосходили меня в росте на целый локоть!
Я покраснел.
Ловкие пальчики взъерошили мои волосы, другие пальчики обхватили шею. Мое первое впечатление подтвердилось: сейчас меня проглотят, как кусок мяса. Хотелось верить, что я хотя бы представлялся им изысканным блюдом.
Я совершил последнюю бесплодную попытку:
— Это очень важно. Я разыскиваю Опалового демона и…
Указательный пальчик нежно коснулся моих губ.
— Ты должен удивить нас, должен быть на высоте, маленький фэйри, — нашептывал лукавый голосок. — Чтобы мы рассказали тебе о прошлом, ты должен проявить себя в настоящем. Заслужить наш рассказ.
Давайте будем реалистами, мне пятьдесят три года… не успел я об этом подумать, как мой нос уткнулся в высокую грудь, обтянутую шелком. Две другие груди терлись о мою спину. Я потерял голову. Светлые пряди щекотали лоб, умелые руки уже скользнули под камзол.
— Ты должен отыскать ту, что сопровождал Анделмио, — прошептали мне в левое ухо.
— Лишь твои объятия и поцелуи заставят ее сознаться, — шепот в правом ухе.
Чья-то рука уверенно потянулась к моему паху. Моя воля разбилась о сладостную дрожь, и с легким сердцем я отдался ста тридцати пальцам герцогини.
Что же, удивим, будем на высоте.
Мне показалось, что я умер ровно тринадцать раз. Скажу без ложной скромности, что я неплохо себя проявил. Не стану утверждать, что творил чудеса, но герцогини остались довольны и указали мне на ту, что совершила поездку вместе с Анделмио.
За занавесками, раскачивающимися от легкого ветерка, забрезжил рассвет. Расслабленный и совершенно опустошенный, я лежал, водрузив голову на живот одной дамы, и рассеянно созерцал лица ее уснувших сестер.
После визита искушенного, но чрезвычайно скромного хирурга Дворца Стали, магия на некоторый срок разделила близнецов. Я видел, как кружит Танцор, как потрескивают искры и как одно плечо отделяется от другого. Ни единого шрама. Хотелось бы знать, почему это извращенное создание не желает раз и навсегда прибегнуть к помощи магии, а предпочитает оставаться единым организмом. Что касается меня, то я бы удовлетворился одной женщиной.
— Ты слишком молчалив, Принц.
— Я размышляю об Абиме.
— И что ты о нем думаешь?
— Лишь этот город мог подарить мне столь удивительную ночь.
— Мы приехали в Абим ради него самого. Ради его очарования.
— А где вы жили до сих пор?
— Ты слишком любопытный.
— Я думал, что заслужил право задавать вопросы.
Дама засмеялась и погладила меня по голове.
— Ничего ты не заслужил. Неужели ты полагаешь, что для этого достаточно одной ночи?
— Я полагал, что произвел на вас впечатление.
— Это была лишь прелюдия.