Сидя на парапете моста, Лазурный с нахмуренной мордочкой смотрел, как я приближаюсь.
— Какие новости? — спросил я.
— Плохие и даже опасные, — проворчал демон.
— Медный?
— Нет, хозяин. Я даже не знаю, что с ним сталось. Но вот ваш перевозчик, он становится опасным.
— Он заметил слежку?
— Нет! — раздраженно воскликнуло существо из Бездны.
Оно скрестило лапки на груди и принялось нервно оглядываться.
— Я следил за ним, хозяин. И хочу продолжить слежку. Ведь именно за этим вы меня вызвали. Но я желаю, чтобы мою работу уважали! Не принимали меня за дурака!
— Спокойно. Что происходит? Фейерверщик уже напал на его след?
— Что? За ним еще и Фейерверщик гонится? А вы мне ничего не сказали? Я туда не вернусь! С меня довольно! Плата за работу должна удвоиться, хозяин!
— Давай не будем об этом. Поговорим о цене чуть позже.
— Хорошо, я вас понял. Короче… Помимо Фейерверщика за вашим перевозчиком еще и Алый бегает.
— Дьявол!
— Нет, Алый, говорю я вам.
— Очень странно.
Я вспомнил о том дне, когда Владич посоветовал мне никогда не связываться с Алой семейкой. Как и Пурпурные, эти демоны требуют в качестве платы годы вашей жизни. В прямом смысле этих слов: заклиная Алых демонов, вы стареете. Стареете ровно на столько лет, сколько их указано в сговоре. Получается, заклинатель решился заплатить неимоверную цену, чтобы не упустить из виду Анделмио.
— Хозяин, так продолжаться не может. Я требую изменить условия сговора, требую содействия адвоката. Дело стало слишком опасным.
— Послушай, остался всего один день!
— Ну и пусть. Перейти дорогу Алому — это не чихнуть. Подобный риск требует особой платы, и я хочу, чтобы это было прописано в договоре, черным по белому.
— Очень хорошо. Заглянем к Владичу, но сначала ты расскажешь мне все, что узнал.
— Ладно. Анделмио больше не покидает «Мельницу», но он не сдался. Я видел в тупике двух шушукающихся полуночников. Теперь, когда я узнал о Фейерверщике, я все понял. Они обсуждали цену, которую следует запросить с Анделмио за защиту.
— Он потерял голову. Вмешательство магов Полуночи ни к чему не приведет.
— Быть может, Анделмио считает, что Фейерверщик — это еще не приговор? Он использует любой шанс.
— Глупо, поверь мне. Давай вернемся к перевозчику, к тому, что он делает. Ты сказал, «больше не покидает “Мельницу”». Значит, он все-таки выходил?
— Да, чтобы разжиться чернилами. Учитывая то количество, которое он закупил, можно решить, что он вознамерился выдержать настоящую осаду. Он выложил за чернила целое состояние, несколько тысяч денье. Торговец только руки потирал… Больше Анделмио никуда не выходил. Все оставшееся время он сидел в «Мельнице».
В моей голове роились тысячи вопросов. Сначала эта загадочная встреча с заклинателем и вызов Медного, затем посещение астрологов, тщетная попытка ускользнуть от Фейерверщика, а теперь еще и Алый… Анделмио водит меня за нос.
— Этот Алый, ты совершенно уверен, что он следит именно за перевозчиком?
— Абсолютно уверен, хозяин. Ни больше ни меньше.
— Хорошо. Давай пойдем к Владичу.
Вдвоем мы добрались до квартала Плюща, чтобы встретиться там с адвокатом. Мы разыскали его в дорогой таверне сидящим за столом, уставленным всевозможными яствами. Огр, сложив руки на груди, возвышался за спиной хозяина. Я заказал морабийский кофе и опустился на скамейку прямо напротив Владича. Лазурный обосновался на краю столешницы.
— Маспалио…
Адвокат встретил меня с распростертыми объятиями. Я указал на демона:
— Вот хочу расторгнуть сговор с этой тварью, — начал я.
— Постой, не так быстро. Давай сначала поговорим о нашем маленьком дельце, не против?
— Нет, сначала расторгнешь сговор, а затем уже побеседуем.
— Как хочешь.
Лазурный явно вознамерился воспользоваться сложившейся ситуацией и выторговать себе непомерную плату за последний день работы. Удивленный моими словами, он вмешался в наш разговор с адвокатом:
— Эй, подождите! Я не требовал аннулировать сговор. Я узнал о непомерном риске и потому просто просил повысить плату.
Я решительно прервал излияния демона и обратился к Владичу:
— Ты расторгаешь контракт. Я больше не желаю его видеть.
Удар попал точнехонько в цель. Демон потерял все хладнокровие, разволновался и принялся угрожать адвокату. Владич, явно взбесившийся от подобной наглости, схватил пергамент, которым я небрежно помахивал, и одним махом порвал его.