— Какая наглость, Маспалио! — проскрежетал он, тыча в меня указательным пальцем. — Вы осмелились явиться во Дворец! Предстать перед нами! Я…
— Ты меня пропустишь.
Я отодвинул медикуса рукой, и, не обращая внимания на тяжелые взгляды придворных, столпившихся в коридоре, вошел в комнату.
Лицо Горнема отливало мертвенной бледностью. Распростершись на кровати — спина покоится на огромной парчовой подушке, — друг встретил меня усталой улыбкой и пригласил сесть в знакомое кресло.
— Так, значит, ты не получил моего послания, — прошептал он.
— Я не ночевал в пансионе.
Толстяк выдержал паузу.
— Они все знают.
— Ты говоришь об отпечатке ботинка?
— Да. Один слуга припомнил рисунок на подошве.
— Хорошо. — Я старался говорить как можно тише: — Значит, у милиции появились недостающие улики. Мне не стоит возвращаться в пансион.
— При условии, что тебе удастся выйти отсюда…
— Что?
— Ты отлично меня слышал. Всю ночь во дворце только о тебе и судачили. Делегация наших придворных уже готова выдвинуться во Дворец Стали, чтобы потребовать твоего ареста и показательной казни. Они надеялись, что городская милиция схватит тебя, если ты появишься у подножия холма. Никому и в голову не могло прийти, что ты осмелишься явиться прямо во Дворец. И поверь мне, было бы лучше, если бы ты попал в руки городской милиции. Придворные скоры на расправу, они не станут ждать сенешаля.
— Я нуждаюсь в твоей помощи, мне надо опросить Толстяков, чьи окна украшают южный фасад дворца. Плюс к этому мне необходимо еще раз осмотреть спальню Адифуаза.
— Неподходящий момент!
— У меня не осталось времени. Я могу рассчитывать на твою помощь?
— Ну конечно, я тебе помогу… но ты не отдаешь себе отчета во всей серьезности ситуации, — вздохнул Горнем. — Главное, не отходи от меня ни на шаг.
— Я делаю все это, чтобы восстановить свое честное имя, черт возьми!
— Боюсь, что ты несколько опоздал, малыш. Но не волнуйся. Пока я рядом, не думаю, что они решатся напасть на тебя.
Явились слуги. Кортеж покинул комнату и углубился в хитросплетение коридоров. Пренебрегая недовольством окружающих, Горнем положил свою гигантскую лапищу мне на плечо. Мы продвигались крайне медленно, окруженные мрачным молчанием придворных, которые сплотили свои ряды. Иногда некоторые из них принимались тихо перешептываться, а гневные взгляды не сулили ничего хорошего. Вся эта свора ждала малейшего промаха, чтобы кинуться на меня.
Живот свело от страха, но я гордо расправил плечи и шел твердой поступью, глядя прямо перед собой. По моей просьбе мы отправились в спальни Толстяков, у которых имелись телескопы, направленные на юг.
Первый, друг Горнема, не раздумывая, согласился побеседовать со мной. Он не сомневался, что я пришел, чтобы любой ценой найти убийцу Адифуаза.
— Как он выглядит? Это мужчина или женщина?
— Мужчина. Но я никогда не видел его. Я лишь знаю, что он разгуливает с книгами под мышкой.
— С книгами? Действительно, в квартале Греха такой тип не останется незамеченным.
Толстяк задумался, но затем покачал головой.
— Нет, увы, не припомню. Мне жаль.
— Ничего страшного. А можно взглянуть на ваши рисунки?
— Я давно забросил рисование.
— Это уже хуже. — Я не смог скрыть разочарования.
Горнем заставил меня ускорить шаги. Придворные окончательно осмелели и теперь толкались прямо позади конвоя из стражников. Мы незамедлительно отправились к следующему Толстяку, который отказался открыть передо мной двери своих апартаментов. Горнем посоветовал мне не настаивать, и тут же постучал в соседние покои. Очередная неудача. Нам пришлось обойти еще девять спален, и только в десятой мне улыбнулась удача. Интуиция не подвела меня. Толстяк тут же вспомнил странного демона, который страшно заинтересовал его.
— Однажды утром я был невероятно изумлен, увидев портшез, из которого вышла элегантная дама. Ее лицо скрывала вуалетка. Обычно этот квартал посещают мужчины, богатые мужчины, желающие предаться греху. Но чтобы женщина… В каждой руке она держала по небольшому чемоданчику. Она миновала улицу Развеселой жизни и остановилась у постоялого двора на улице Галантных утех.
— У «Школы для новичков»?
— Точно! На пороге ее встретил мужчина, чье лицо скрывал капюшон. В руках он держал несколько книг. Они о чем-то тихо побеседовали, а затем вошли в гостиницу. Вышла дама приблизительно час спустя. Хотите верьте, хотите — нет, но чемоданов при ней не было. Вуалетка сбилась на сторону, юбка помялась. Эта парочка времени даром не теряла. На следующий день на постоялый двор явилась еще одна женщина, что нешуточно раззадорило мое любопытство. Я начал внимательно следить за комнатой этого господина. К нему приходили и другие дамы. И каждый раз они приносили с собой чемодан или корзину. Я был потрясен, поверьте мне. Вы когда-нибудь видели мужчину, продающего свое тело в обмен на книги?