– Хорошая мысль. Напиши-ка мне первые десять букв, заглавные и строчные, по порядку. И обрати внимание на косые штрихи, они у тебя обвисают.
– Где, где обвисают? Ты что, слепой? - Зеленушка непочтительно высунул язык.
– Да, обвисают. Если хочешь стать писцом в счетной палате, научись писать как следует.
– Фигня!
– Первые десять букв. За дело!
– Ты, приманка для ящериц! - Зеленушка возмущался больше для виду. Подобрав остроконечную палочку, заменявшую ему перо, мальчик принялся выцарапывать на земле буквы. Он немного помолчал, погрузившись в работу, но задание было слишком легким, и парнишка отвлекся.
– Вот стану писцом в счетной палате, - размечтался он, - пойду в сад Нириены в Малом Ширине, и никто не станет отдергивать подол, чтоб его не коснулась тень Безымянного. Они и знать не будут. Никто не догадается, что я Безымянный. Я их всех одурачу. Буду всюду расхаживать и делать, что хочу, не хуже других.
– А чего ты хочешь?
– А вот вернусь сюда, отыщу Шишку. Она как увидит мою белую куртку, догадается, что я при службе, и станет клянчить денег. Вот она клянчит, такая ласковая, пресмыкается, как голодная псина. А я слушаю, киваю. А как она кончит, тут я и плюну прямо ей в харю. И рассмеюсь, потом уйду и никогда больше сюда не вернусь.
– Да, достойная цель. Этого стоит добиваться.
– Смеешься, да? - Зеленушка нахмурился.
– Понимаешь, я не виню тебя за то, что ты ее ненавидишь. Она весьма неприятная личность.
– Мерзкая, как падаль!
– Но все же для сироты вроде тебя она лучше, чем ничего. Хоть кормит, и то хорошо.
– Кто сказал, что я сирота? - возмутился мальчишка.
– Я подумал…
– И ошибся! Я не сирота. У меня есть родители, здесь же, в ЗуЛайсе. И еще братья и сестры. Они живут в большом доме, в хорошем месте. На улице ДжиПайндру. Я иногда смотрю на тот дом, смотрю, как они входят и выходят.
– Понятно…
– Ты мне не веришь!
– Я этого не говорил.
– Я по лицу вижу, ты думаешь: «Бедняга мечтает, выдумал себе семью».
– Не надо говорить за меня, Зеленушка. Вернемся к уроку. Я просил тебя написать первые десять букв.
– Плевал я на твои буквы! Ты меня за вруна держишь! Думаешь, ты такой умный, а сам ничего не знаешь! Говорю тебе: мой папаша большой человек, богач, из касты Крылатых. И дом у него большой, а над дверью уштра вырезана. Уштра - знаешь, она означает «торжество в покорности». В покорности воле богов. - Зеленушка скорчил гримасу. - Мой отец уж такой покорный, такой покорный. Когда я родился, луна со звездами были закрыты облаками, так что меня нельзя было приписать ни к какой касте. В других семьях взяли да и подкупили бы Свидетелей Рождения, чтоб те подправили время. Так часто делают. А мой папаша склонил голову и покорно подчинился воле богов, вот я и стал навсегда Безымянным. И оставить меня нельзя было - лишенный касты оскверняет дом, - вот и отдали Шишке, и платят ей каждый месяц, чтоб она кормила меня размазней и колотила, когда сумеет поймать.
– Откуда ты все это знаешь? Шишка рассказала?
– Ага, да я ей не поверил, а потом проследил за ней, когда она ходила в тот дом за деньгами. Они ей монеты из окна швырнули, чтобы не коснуться ее тени и не дышать с ней одним воздухом.
– И ты думаешь, это твоя семья?
– Не думаю, а знаю. Остальные - братья и сестры - они на меня походят.
– А ты с ними когда-нибудь говорил?
– Ха, с ними поговоришь! Они бы отвернулись, если бы я хоть близко подошел. Они на меня и не посмотрят, и слушать не станут.
Ренилл не нашел, что ответить.
– Да мне это все равно, я о них и не думаю. - Ренилл передернул плечами. - Пусть хранят чистоту своей касты. Не стану я пачкать их дом. Торжество в покорности! - много им от нее радости. Пусть ползают на карачках перед своими богами! А я стану писцом в счетной палате, буду носить белую куртку и никому не стану кланяться… Вот только читать научусь. Учи меня. Времени мало. Давай, учи!
– Очень хорошо. Я с удовольствием помогу тебе. Ты толковый ученик. - Ренилл приподнялся и сел.
– Правда? - Зеленушка кинул на него быстрый взгляд. - Не обманываешь?
– Правда. Итак, ты хорошо запомнил буквы, и хотя косые штрихи немного…
– Косые штрихи у меня - лучше не бывает! Они…
– Провисают. Ничего. Ты можешь поработать над ними на досуге. Теперь пора тебе узнать, что каждая буква вонарского алфавита обозначает определенный звук. Напиши на земле все буквы, и я покажу тебе… - Ренилл запнулся. У него снова закружилась голова.
– А, яд вивуры еще не весь из тебя вышел. Вот, выпей-ка. - Зеленушка протянул ему воду в стеклянной бутылке, найденной где-то на свалке.
Ренилл плеснул немного себе в лицо, остальное выпил.
– А теперь ложись. Ну, вот так, полежи-ка. Есть хочешь? Вот… - Зеленушка протянул ему черствую корку. - Поешь, наберешься сил. Давай, ешь.
– Нет, спасибо. Лучше съешь сам, или оставь на потом. А то, как бы Шишка не увидела.
– Где ей!
Мальчик, кажется, был прав. За последние тридцать шесть часов Шишка ничего не заподозрила. Она время от времени заходила, чтобы потребовать от беспомощного пленника помощи в чтении украденных писем, но снова и снова получала отказ. Женщина злилась и все больше недоумевала, но пока не проявляла никаких признаков подозрительности.
– Попадешь ты со мной в беду, - предостерег мальчика Ренилл.- Если Шишка тебя поймает…
– Ну и что она сделает? Поколотит, так не убьет же! Грозится она много, но взаправду не согласится потерять верный заработок.
– А остальные дети… такие же, как ты? Безымянные из принадлежащих к касте семей, которые платят за них?
– Все, кроме того жирного, Слизняшки. Этот ее собственный. Шишка души в нем не чает. Выгадывает на жратве, бережет каждую полушку, лишь бы накопить столько, чтоб купить сыночку имя.