– Мы счастливы поделиться с менее удачливыми соотечественниками, - радостно объявила Тиффтиф. - Правда, на всех у нас не хватит, и уж конечно, невозможно прокормить всех мелких лавочников, которые набились сюда! Но мы с Ниеном на все готовы ради друзей.
– Нам не приходится жаловаться на судьбу, - вмешалась похожая на мышку жена Квисса, Эвлина. - Как-никак мы живы, и нам ничего не грозит…
Ничего не грозит? - молча подивился Ренилл.
– Нам еще повезло, - продолжала Эвлина. - Вспомните других. Лаилль - бедная Лаилль Бозире. Убита собственными сборщиками, а Лазурина сожжена. Геринн и Оуэн Миллайны с тремя детьми погибли, и Голубой Приют превратился в пепелище. И в Сокровищнице та же история. И в Звезде Мандиджуур. Скольких уже нет… - Ее голос прервался.
За столом воцарилось молчание, которое прервал Ренилл, спросив:
– А что с Бевиареттой? В каком настроении вы оставили наших сборщиков, дядя?
– Меня не интересовало их настроение. - Ниен надменно вздернул подбородок. - Да и кто их разберет? До нашего отъезда случилось… несколько мелких, незначительных происшествий. Однако когда мы уезжали, желтые вели себя смирно и прилично - в большинстве. И лучше для них продолжать в том же духе, иначе, когда мы вернемся, им придется отвечать перед военными властями.
Откуда такая уверенность, что тебе будет, куда возвращаться? Вслух Ренилл спросил только:
– Были пострадавшие?
– Семь или восемь помятых желтых.
– А Зилур?
– Это твой престарелый любимчик, племянник? За решеткой, надо полагать.
– Что ты сделал, дядя? - Ренилл приложил все усилия, чтобы не закричать.
– Выполнил свой долг, как обычно. Старый Зилур - надо сказать, его испортили недопустимой снисходительностью - избалован, как модная красотка. Как бы то ни было, ты знаешь, что ему не раз было сказано бросить эту чушь с Дворцом Света, или по крайней мере, держать свои суеверия при себе. Однако (старикан упорствовал в своем дурачестве: продолжал изливать этот устаревший бред в уши любого желтого щенка, у которого хватало терпения посидеть смирно - а такое демонстративное непослушание, как ты, конечно, понимаешь, нельзя оставлять безнаказанным. Так что мне пришлось уведомить совет графства, и вскоре после этого твоему дружку умури было предъявлено обвинение. Он не потрудился отрицать его - ты не представляешь себе эту наглую рожу, племянник! - И естественно, был осужден.
– Естественно… - Ренилл подавил порыв ударить дядюшку. - И что же?
– И он был приговорен к шести месяцам заключения.
– Понятно. Значит, Зилур за решеткой в АфаХаале?
– Нет. Если срок заключения превышает девяносто Дней, заключенного переводят в Исправительное Заведение ЗуЛайсы.
– Разумеется, как того и заслуживает столь закоренелый преступник.
На самом деле это не такая уж и плохая новость. Здесь в городе, как прикинул Ренилл, влияния заместителя второго секретаря может оказаться достаточно, чтобы добиться немедленного освобождения Зилура. Если, конечно, сам он вместе со своим влиянием переживет предстоящую атаку мятежников. И если Зилур, в его-то годы, переживет даже столь краткое пребывание в тюрьме. Ах, как приятно было бы врезать кулаком по самоуверенной, добродетельной физиономии дядюшки!
– Я считаю своим долгом предупредить тебя, племянник, что когда старика выпустят, я не позволю ему вернуться в Бевиаретту.
Думаю, даже приплати ты ему, он туда не вернется!
– Ты можешь счесть мое решение жестоким, однако я убежден в его справедливости. - Ниен скрестил руки на груди.- Мне приходится думать о благополучии общества.
– Разумеется, дядя. Требования морали. Ты не допустишь, чтобы этот развратитель юношества, этот сосуд зла, эта коварная змея изливала свой яд в Бевиаретте.
– По-твоему, это повод для шуток? Ты бы, пожалуй, еще и поощрил его наглость. Не прикажешь ли выстроить для старого идиота мраморную школу и платить ему стипендию?
– Между прочим…
– О, прошу вас, оставьте эти мрачные темы,- вмешалась заскучавшая Цизетта. - Почему бы нам не поговорить о чем-нибудь приятном!
– Я поддерживаю просьбу племянницы, - заявила Тиффтиф. - Мы за столом, и я не желаю слушать подобных разговоров.
Громкий удар гонга разнесся по залу. Все смолкли. Звук повторился. Он, казалось, доносился сверху, словно гонг был подвешен прямо над крышей.
– Что это? - Цизетта вцепилась в локоть второго секретаря Шивокса.
В ответ Шивокс взмахнул рукой, призывая к молчанию - без всякой надобности. На несколько секунд пораженные вонарцы замерли, прислушиваясь, затем, не сговариваясь, вскочили и бросились к окнам.
Небо над резиденцией пылало багрянцем. Из огненного облака, повисшего прямо над крышей, гремели оглушительные удары гонга.
– Что это? - Тиффтиф схватила Ренилла за руку. Сыны. Тот кошмарный первый жрец. То существо из храма.
Вслух Ренилл осторожно сказал:
– Какое-то атмосферное явление, Тиффтиф. Электрический разряд вызывает свечение пылевых облаков… или рой светящихся насекомых… полярное сияние… или может быть…
– Ты что, считаешь меня дурой?! Лжец! Что это такое? - голос Тиффтиф сорвался на визг. - И что это за звуки!?
Грохот выстрелов с улицы, прорвавшийся сквозь оглушительный звон гонга, не дал ему ответить. Издалека донеслись грозные крики. Во дворе резиденции начиналось столпотворение - все ее обитатели рвались наружу.