— Ничего! — спокойный голос ди Крея мог испугать и не робкого. — Не успели к началу, поучаствуем в конце.
— О! — «восхитился» рыжий Ремт. — Достойно быть отлито в бронзе и выбито на скрижалях!
— Значит, вы тоже в курсе? — повернулась к проводникам Ада.
— Ну, если мы говорим об одном и том же… — пожал плечами Ремт.
— Коронационная гонка! — Голос Тины напоминал рычание зверя. — Вы ничего не хотите мне об этом рассказать, а, мэтр Керст?
— Гонка? Хм… — Мэтр Керст тяжело вздохнул и начал медленно расстегивать пуговицы на своей суконной куртке. — Разите, госпожа, — предложил он, завершив свое несложное дело.
— Зачем? — опешила Тина.
— Я вас обманул, не так ли? — говорить лежа неудобно, но мэтр Керст, как отметила про себя Ада, держался молодцом. — Два раза подряд.
— Да, два раза, — кивнула Тина, явно успевшая справиться с посетившим ее чувством растерянности. — А может быть, три или четыре. Что в ваших словах правда, мэтр Керст, и есть ли она в них вообще?
— Разите! — повторно предложил Керст.
— Вы не ответили на мои вопросы! — возразила Тина таким голосом, что проняло даже Аду.
— Ну, что ж. — Сандер начал наново застегивать пуговицы. — Если не изволите казнить, возможно, соизволите разрешить мне объясниться?
— Вставайте! — после короткой паузы предложила Тина и сделала шаг назад, обозначая добрую волю. — И дай бог, чтобы у вас было, что сказать!
— А можно я его просто так зарежу? — «хищным» голосом поинтересовался мастер Сюртук. — Потом освежую, зажарю и съем, а? Как вам такая идея, дамы и господа?
— Угомонись! — коротко отреагировал на ерничанье приятеля Виктор ди Крей.
— Вся спина в вине… — констатировал Керст, встав на ноги.
— И задница тоже, — усмехнулась Ада, рассматривая героя дня. — Не заговаривайте нам зубы, мэтр Керст. Переходите к делу!
— Как угодно, — кивнул Сандер, вполне демонстративно садясь на табурет. — Я обманул вас, дамы и господа, не уведомив своевременно, что в третий день месяца листобоя в Ландскруне в своей резиденции Золотой Холм скончался его императорское величество Людвиг IV Верн, царствие ему небесное. Я покинул город тем же днем и был, вероятно, единственным, кто унес эту весть на Восток. На шхуне никто о смерти императора не знал, и, совершенно определенно, мы были последними, кто прошел до ледостава через Студеные Врата…
— А теперь по порядку, — предложил Виктор, останавливая Керста, что называется, на полуслове. — Прежде чем вы, — сказал он холодно, сопровождая слова недвусмысленным в своей убедительности взглядом. — Прежде чем вы, мэтр Керст, выложите перед нами очередную порцию лжи, давайте разберемся с вашим прежним враньем. Глядишь, вам и не захочется продолжать в том же духе.
— Что вы хотите знать? — показалось Аде, или Сандер и впрямь дал слабину? Если так, это был первый случай, максимум — второй.
— Я предлагаю обсудить первую версию событий, которую вы соизволили изложить еще в Але, когда объясняли даме Адель причину спешного отъезда. Вы не против?
— Но я же уже…
— Не так скоро! — По-видимому, Виктор знал что-то такое, чего не знали другие. Во всяком случае, Тина взглянула на ди Крея с таким выражением, словно видела его впервые.
— Вы упомянули одно имя…
— Кого вы имеете в виду? — нахмурился Керст.
— Графа ди Рёйтера.
— А что с ним не так?
— Я хотел бы прояснить один вопрос. — Ди Крей говорил ровным голосом, и было не угадать, что за вопросы волнуют сейчас проводника и почему. — Является ли ди Рёйтер клиентом адвокатской конторы «Линт, Линт и Популар»?
— Нет, — признал после недолгой паузы Сандер Керст.
— Тогда почему вы его упомянули?
— Не знаю, — пожал плечами Сандер. — Я…
— Не врать! — Слова прозвучали, как удар хлыста, резко, опасно. — Итак?
— Была какая-то история, я не помню, право! Что-то про любовь… Я честно не знаю. Но я помню, что по возрасту он вполне мог быть отцом госпожи Ферен…
— А Захария Фокко мог? — вмешалась в обмен репликами Тина.
— Ну, не знаю, — пожал плечами Керст.
— Знаете, — тихим голосом остановил его Ремт Сюртук. — Захария погиб тридцать два года назад, разве нет?
«Боже правый! Да что же, черт возьми, здесь происходит?»
— Верно, — кивнул Керст. — Давно знаете?
— Давно. — Сейчас Ремт был на удивление серьезен. — Сколько вам лет, госпожа Ферен?
— Восемнадцать.
— Тридцать два и восемнадцать, — кивнул Виктор. — А сколько лет вам, мастер Керст?
— Тридцать семь.