Но было уже поздно. Ее обдало жаром, как если обливают горячей водой в мыльне, а потом — сразу же и совсем без паузы — пробило холодом. Ледяные жала вонзились в кожу, и это было так больно, что хотелось кричать, но крик замерзал в горле, а из глубоких ран, причиненных холодными жестокими иглами, неожиданно начало распространяться по телу тепло, порождая ощущение мучительного удовольствия в таких стыдных местах, о которых не только говорить, но и думать грешно. И в этот момент сознание Тины отделилось от тела и вознеслось к горним вершинам. И оттуда, из высокого поднебесья, девушка увидела весь мир и поняла его с первого взгляда. Так что, очнувшись через мгновение, все на той же залитой закатными лучами солнца поляне, она знала три вещи, которых не знала еще мгновение назад, и это были очень важные вещи.
Во-первых, еще не очнувшись окончательно, не придя в себя и не сообразив толком, что делает — и слава богу, что так, а иначе ничего бы и не вышло, — Тина вскочила на ноги, выхватила из ножен на бедре трофейный тесак и рубанула им сверху вниз, одновременно поворачиваясь направо. И как удачно! Просто ангел, как говорится, вел ее рукой. Раз! Ладонь с клинком возносится ввысь, а тело девушки начинает поворот вправо. Два — удар вниз с доворотом, и три! Тина почувствовала возникшее вдруг рядом с ней движение, и в то же мгновение лезвие тесака врезалось во что-то живое и быстрое, оказавшееся не там и не тогда, когда и где ему следовало быть.
«Вернее, наоборот!» — поняла Тина, рассмотрев свою жертву. Лань оказалась там и тогда, где и когда ее увидела из поднебесья Тина.
Это было важное знание, которое она принесла из своего воспарения. И знание это обернулось удачей — мясом, которое можно будет зажарить на огне и съесть с орехами и ягодами в качестве гарнира. И это было уже второе важное знание, что открылось ей под высокими небесами: они зря опасались погони, троебожники давно, еще двое суток тому назад, потеряли след беглецов.
«И слава богу!» — решила Тина, сообразив, почему им не страшен теперь открытый огонь, но было и кое-что еще, что всплыло теперь в ее памяти. И вот с этим — третьим — знанием следовало что-то делать, пусть и не прямо сейчас. Тот, кто шел по их следу, не спешил, и это было странно. Он шел за ними от самого Аля и, если бы хотел зла, мог воплотить свои планы в жизнь несчитанное множество раз. Но нет, шел, не приближаясь, но и не отставал. Кто, зачем, как? Много вопросов, и непонятно, кому их можно задать…
А девочка — глядишь ты — опять его удивила.
«Век живи, век учись, дураком помрешь!»
Уже совсем стемнело, когда девчонка разбудила задремавшую компанию — на страже, понятное дело, оставался один Ремт, — и объявила, что, во-первых, погоня отстала и бояться зажигать огонь больше не надо, а во-вторых, она добыла мясо, и его теперь следует зажарить. Все это звучало более чем странно, но, отправившись в указанное Тиной место, ди Крей и в самом деле нашел некрупную лань, зарубленную весьма своевременным, но, главное, — уверенным и точным ударом тесака. Как это стало возможно, если не допускать такой экзотики, как лань, атакующая девушку, объяснить было затруднительно. Однако Виктор даже не стал утруждать свой мозг: если девочка способна уложить ударом тесака бегущую в бедном дичью лесу лань, то допытываться, откуда ей известно, что преследователи отстали, лишнее. Не следует множить сущности, утверждал кто-то из древних. Он был прав, есть вопросы, на которые нет ответов, но есть еще и такие — ответов на которые не стоит и знать. Из этого, разумеется, отнюдь не следовало, что Виктор ди Крей потерял интерес к Тине Ферен. Напротив, теперь она интересовала его куда больше, чем прежде. Но всему свое время, а Виктор час или два занимался весьма приятным делом: освежевал лань, разделал тушу, нанизал сочные куски парного мяса на очень своевременно подготовленные дамой Адель шампуры из тщательно оструганных дубовых веточек и, разумеется, тут же разместил их над углями успевшего прогореть костра. Костер, к слову, разводил Сандер Керст, уже вполне оклемавшийся после отравления и снова действовавший, надо отдать ему должное, почти безукоризненно, учитывая место, время и обстоятельства. Парень был неплох, хотя и непрозрачен, но и все остальные в их компании выглядели никак не лучше.
— А вот еще, — сказала Тина Ферен, когда, утолив первый голод, компаньоны несколько умерили свой пыл и перешли от молчаливого поедания благословенной пищи к неторопливому разговору под свежее зажаренное мясо. — Я слышала, есть такие рафаим. Они здесь живут или, наоборот, на севере?