Изменившаяся погода, да и сам факт счастливого избавления от опасностей войны в горах подняли путникам настроение, хотя усталость заставляла их идти все медленнее.
— Все! — решительно скомандовала дама Адель, когда, спустившись в распадок, они обнаружили маленькое лесное озерцо, заросшее по берегам осокой и камышом. — Делаем привал. Я попробую добыть дичь. Кажется, этот лес небезнадежен. Впрочем, поглядим! Тина, девочка моя, пойдем-ка со мной, посмотришь, как охотятся настоящие леди!
— С удовольствием! — улыбнулась Тина.
Принятые еще ночью снадобья продолжали действовать. Не так мощно и однозначно, как в начале, но все еще вполне чувствительно. Спать не хотелось, тело согрелось, и ноги не отказывались идти — совсем не мало, если учесть, что осталось за плечами девушки в этот день и во все предыдущие.
Тина сбросила дорожный мешок на землю рядом с начинавшим возникать — стараниями Ремта и Виктора — костром, помахала всем остающимся рукой и пошла за уходящей вдоль берега озера дамой аллер’Рипп.
— На землю! — тихонечко пискнула из-за пазухи Глиф. — Пускать, гулять, харчи искать!
Лексикон малютки был необычайно разнообразен, чего не скажешь о грамматике ее речи. Но и хорошим манерам «Дюймовочку» никто, видимо, не учил: слова она подбирала по значению, а не по смыслу и, судя по всему, никогда не слышала о вежестве и культуре речи.
— Писать, срать, — сообщил ребенок радостно, когда Тина украдкой опускала ее в траву. — Живот питать! Не тревожить! Вернусь…
Вот и весь сказ.
— Ты с кем там разговариваешь? — спросила, не оборачиваясь, Адель. — Сама с собой или с духами леса?
— А здесь есть духи?
— Здесь много чего есть, — ответила Адель, задумчиво глядя на тихие воды озерца, украшенные цветками желтых и белых кувшинок, плавающих на своих широких, похожих на маленькие островки, темно-зеленых листьях.
— Верно, — подхватила Тина. — Вон стрелолист, а там сыть и рогоз, ежеголовник, лягушечник, тростник…
— Лилии…
— Кувшинки, — машинально поправила наставницу Тина.
— Нет, милая, — покачала головой Адель. — Водяные лилии, так их здесь называют. «Есть в чаще леса тихий пруд, там лилии цветут…»
Показалось ли Тине, что голос Ады дрогнул?
— Это песня? — спросила она вслух.
— Баллада…
— А…
— Помолчи! — неожиданно вскинула руку в предостерегающем жесте дама-наставница. — Слышишь?
Тина замолчала и напрягла слух. Полуденный лес был полон тихих звуков. Легкий ветерок шевелил хвоей и листьями, поскрипывали старые деревья, рыбы всплывали к поверхности пруда, и тихо ступали по ковру из мхов и палой листвы лапы животных…
«Лиса? Да, кажется, и еще олень… Только далеко. Кабаны, лань, зайцы…»
Еще там были птицы. Где-то на пределе слышимости пел дрозд. Сороки негромко переговаривались в кронах деревьев, пару раз осторожно стукнул клювом дятел…
«Рябчик, глухарь… Не то!»
И в этот момент она услышала. Это были собаки, идущие по следу, но не брехливые псины, оповещающие всю округу, что они делают и где, а молчаливые и опытные охотники, скрадывающие свой бег сквозь густую чащу, сильные и опасные. Ну а за собаками, разумеется, шли люди.
«Черт!»
— Думаете, они выслеживают нас? — спросила она шепотом.
— Все возможно… А у тебя нет случайно?..
— Есть! — сразу же сообразила Тина. — Махорник! Немного, но его много и не надо! Бежим! Быстрее!
И она бросилась обратно к лагерю. Однако спешить было уже некуда, откуда-то сверху раздался гортанный вскрик охотничьего сокола, и Ада остановила схватившихся было за оружие спутников.
— Не надо! — махнула она рукой. — От местных не убежать и не спрятаться! Мы перешли границу, и мне не удалось их перехитрить. Попробуем договориться. Я помолчу. Пусть говорит ди Крей. Мы всего лишь путешественники, которых застала в дороге война…
Но и этот план оказался не лучше предыдущего…