Неожиданно ди Крей замолчал, и молчание это оказалось таким, что на этот раз Тина не посмела его нарушить. Ди Крей сидел недвижно. Если бы не ритмично бьющееся сердце, его можно было бы принять за статую или за труп. Но Виктор был жив, разумеется, он дышал — пусть его вдохи и выдохи стали редкими и едва слышными, — и он о чем-то напряженно думал, прикрыв веками свои обычно внимательные глаза.
— Странное дело — случай… — сказал он вдруг, возвращаясь к жизни. — Впрочем, неважно. Вернемся к предмету нашего рассказа. «Лилии Калли» — так называли членов «Общества ревнителей древней крови». Карла создала это общество, вернее, воссоздала, наполнив, как говорят, новым вином старые меха. Древняя кровь, если не знаешь, это старые континентальные племена и кланы, жившие по обе стороны хребта Дракона еще до великого переселения. Верны же — вожди одного из потоков переселенцев, и значит, любое упоминание о древней крови оскорбительно для них, как для нуворишей.
— Вот черт! — неожиданно сообразила Тина. — Старая речь, Старые графства, древняя кровь…
— Ну, ты правильно поняла, — кивнул ди Крей. — И Карла разожгла огонь давней вражды. В княжестве Чеан Книга Заката никогда не запрещалась, но о ней уже начали было забывать. Столько лет прошло… И вдруг ее принялись читать снова. И не просто читать, миледи, ее начали обсуждать и трактовать, а это уже ересь и мятеж. Но искорка упала, затлела сухая трава, и глазом моргнуть не успели, полыхнуло так, что только держись. Калли все рассчитала правильно, и удар ее оказался почти смертельным. Но «почти» — ты же знаешь — не считается. Ересь Книги Заката до ужаса напугала церковь, а мятеж заставил сплотиться вокруг Вернов даже тех, кто их ненавидел или не любил. Просто, когда вы плывете в одной лодке, любое резкое движение способно погубить не только твоего недруга, но и тебя вместе с ним. К тому же Людвиг IV Верн оказался талантливым политиком и недурным полководцем. Его главным достижением было, однако, не то, как он вел войну с мятежниками, а то, что он сразу же и крайне жестко отделил мятежников от основной массы населения, полагавшей себя потомками старых племен. Простым крестьянам, милая леди, горожанам или даже дворянам совсем не хотелось рисковать головой, доказывая, кто тут первый, а кто — второй. Начнись, впрочем, резня, и они бы поднялись. А это от трети до половины всего населения прибрежных районов. Вот в этом случае империя, скорее всего, не выстояла бы. Вернам и так приходилось несладко, а ведь они сражались с относительно малым числом мятежников, сила которых состояла в сплоченности и невероятном для нашего времени фанатизме. Они специально делали татуировки в виде лилии — ее тоже стали называть «лилия Калли», — чтобы никто: ни друг, ни враг не усомнился в их преданности идее. И да, среди них нашлось немало талантливых и интересных людей. Одним из них и был как раз маршал де Бройх, но о нем мы поговорим как-нибудь в другой раз. Слышишь?
Разумеется, Тина слышала. Мгновение назад — ди Крей как раз произнес имя маршала — в тишине ночи закричала неясыть, и значит, время пришло…
— Мочь! — сказал ребенок.
Девочка долго сидела молча, даже и не верилось, что такая кроха наделена терпением старого вола. Однако Ремт не возвращался, а время не текло и не бежало, оно тянулось, стекая в океан вечности слезой кедровой смолы.