– Зачем ты сделала это, мелкая? – раздражённо цыкнул Елеазар. – Быстро в дом, Исао обработает твою рану.
– Нет, – отрезала я. – Я хочу, чтобы вы посмотрели. Посмотрели и поняли, что эта рана у меня из-за вас. Точно такой же порез сейчас на моей душе от мысли, что из-за меня вы устроили тут такое побоище. Вы понимаете это? Вы оба кричите, что можете защитить меня от всех. Но кто защитит меня от вас?
К концу моей гневной речи я уже жалела о том, что сделала, потому что позорно разревелась. Я хотела холодно начать и холодно закончить, заставив их думать над своим поведением, но в итоге не справилась и просто заплакала, прижимая раненную руку к груди и зажимая порез. На секунду мне захотелось крикнуть им, что я их ненавижу, но я сдержалась, понимая, что потом буду жалеть о таких словах. Поэтому я просто убрала меч, развернулась и быстро зашагала в сторону леса.
– Мелкая! А, ну, вернись сейчас же! – раздался злой голос Елеаза. Через секунду вампир уже держал меня за запястье раненой руки. – Ты вернёшься в дом и сделаешь, как я сказал.
Новая волна разочарования и боли захлестнула меня, поэтому я резко развернулась и здоровой рукой отвесила Елеазу смачную пощёчину. От неожиданности он выпустил мою руку.
– Ты так ничего и не понял, – прошептала я, разворачиваясь и уходя.
Больше никто не решился последовать за мной. Перед тем, как я вошла в лес, заморосил дождь. Я подняла голову на небо. Небольшие тучи окружили луну, но пока что не закрывали её. Я надеялась, что этого не произойдёт, ведь тогда я лишусь источника света, а это будет паршиво. В этот момент часть меня закричала, что идти ночью в лес, когда луна может исчезнуть в любую секунду – это просто идиотизм. Я признала это, но продолжила идти. Дурацкая гордость не позволяла просто так вернуться обратно. Зайдя в лес, я снова обнажила клинок, который теперь сиял ещё ярче. Темно мне точно не будет.
Протопав добрых минут десять, сжимая повреждённую руку в кулак и периодически всхлипывая, я наткнулась на небольшую полянку, залитую лунным светом. На её краю, в тени деревьев, был большой пень. Плюнув на всё, я уселась на него и разрыдалась. Физическая боль никак не притупляла душевную, поэтому я сидела и ревела в голос. Дождь, уже хорошо разошедшийся к этому времени, заглушал мой голос, барабаня по листьям. Вдруг буквально из ниоткуда появился Рубин. В первую секунду он напугал меня, но я сразу его узнала. Щенок сел у моих ноги и привалился к ним боком, оглядываясь на меня. Его белая шерсть намокла, лапы были в грязи, красные глаза смотрели озадачено.
– Всё хорошо, милый мой, всё хорошо, – я потрепала щенка за ухом, говоря с ним и всхлипывая. – Мамочка просто немного расстроена, а так всё отлично. Сейчас мы уже пойдём домой и как следует искупаем тебя, малыш.
Присутствие Рубина успокоило меня. Благодаря его преданному взгляду я почувствовала, что хоть одно существо на этой земле нуждается во мне искренне, бескорыстно и так нежно. Я села прямо на землю, обнимая щенка за шею и снова заливаясь слезами. Рубин ткнулся мне носом в щёки и замер, как будто давая мне возможность выплакаться. Тепло собачьего тела помогало мне не замёрзнуть окончательно. Не знаю, сколько времени прошло, когда Руби вдруг зарычал. К тому времени я уже пригрелась и начала дремать, поэтому резко дёрнулась от этого звука.
– Что такое, малыш? – нахмурилась я, осматриваясь.
– Всё в порядке, это я, – раздался голос Рена сбоку. – Вставай, не надо сидеть на холодной земле.
Я посмотрела на оборотня. Он улыбался мне, протягивая руку. Я приняла помощь и снова села на пень. Было нереально холодно, меня бил озноб. Дождь кончился, начало светать.
– Солнце начинает подниматься, – хрипло пробормотала я.
– Ну, да. Ты тут сидишь не долго, надеюсь, что ещё не успела простыть, – Рен сел рядом со мной. Я ощутила невероятный жар, исходящий от его тела, поэтому невольно подвинулась ближе. Он отреагировал мгновенно. – Лисичка, да ты вся ледяная. Иди сюда.
Одним лёгким движением он пересадил меня к себе на колени и прижал к широкой груди. Я чувствовала, как перекатываются его рельефные мышцы под моими пальцами.
– Как ты себя чувствуешь, лисёнок?
– Голова кружится, знобит, – ответила я.
– Как рука? Дай посмотреть, – он взял мою ладонь. Я уже и забыла об этой ране, черт. Должно быть слабость именно Из-за кровопотери. – Идём в дом, Исао всё уладит. А застра Джули в школе подлечит рану до конца.
– Исао уже должно быть спит, он рано ложиться, – махнула рукой я.
– Нет, они не спят. Ждут, когда ты вернёшься, – терпеливым тоном, как маленькому ребёнку объяснил мне Накамура.