– Не правда, я уже взрослая, – как можно более детским голосом пропищала я.
Мы засмеялись. Очередь дошла до нас.
– Серый, привет, – Рен широко улыбнулся здоровяку, что стоял на входе. Он был ростом чуть выше Рена, с русыми короткими волосами и блёклыми рыбьими серыми глазами. Чёрная майка обтягивала бугры мышц. Суровый взгляд метнулся к лицу Рена, а потом громила неожиданно расплылся в тёплой улыбке.
– Накамура! Здоров, сколько лет, сколько зим, – парень протянул руку, и Рен охотно пожал её. Потом верзила посмотрел на меня. – Вижу, ты сегодня с девушкой. Не похоже на тебя.
– Алиса, – представилась я, сама протягивая руку.
Серый поднял вопросительно бровь, метнув взгляд на Рена. Тот кивнул, и тогда секьюрити осторожно пожал мою руку.
– Сергей, можно просто Серый, – тут он повёл носом. Его глаза распахнулись. Он перевёл глаза на Рена. – Человек? Так ты...
– Нет, – оборвал его Рен, немного раздражаясь. – Ты же знаешь, я не ем людей. Она моя девушка.
– Накамура, да ты совсем рехнулся, – весело хмыкнул Серый. – Кто узнает – засмеют.
– Они перестанут смеяться, как только узнают Алису получше, – глаза Рена блеснули.
– Подожди-ка, – вдруг прищурился секьюрити. – Очень удачно, что я встретил тебя сегодня. А то уже долго мучают меня эти слухи, мол вы вместе с королевскими отпрысками вломились в дом демона и разнесли там всё. Правда, что ли? А если правда, то зачем? Да и говорят, с вами там был смертный.
– Смертная, – не удержалась я, слегка улыбаясь и переминаясь с ноги на ногу, так как немного устала стоять. – Это я там была с ними.
– Так вот оно что. А что...
– Серый, как насчёт того, чтобы поговорить об этом в клубе? – спросил Рен, разминая шею. – Охота сесть и выпить чего-нибудь. Если ты можешь, конечно.
Парень глянул на часы.
– Проходите, располагайтесь. Моя смена кончается через десять минут. Я к вам присоединюсь.
Рен кивнул и, взяв меня за руку, потащил внутрь.
Меня оглушило рёвом музыки, жаром танцующих тел и запахом алкоголя. Я никогда не любила подобные места и была в таком лишь однажды, но совсем не долго. Прожекторы светли синим, было трудно разобрать что какого цвета на самом деле. Пробираясь сквозь толпу танцующих, Рен вёл меня впереди себя, ограждая от толкотни. Я полуприкрыла глаза, чтобы не ослепнуть от лучей прожекторов, которые постоянно вертелись в разные стороны. Едкий запах от дыма, который пускали с потолка для пущего эффекта, тут же нчал драть моё горло, и я закашлялась. Доверяя себя Рену, я просто шла, куда он направлял меня. Наконец мы вышли к широкой стеклянной лестнице. Поднявшись по ней, оказались на втором этаже. Там было нормальное освещение, да и музыка доносилась куда тише.
– О боже, это было ужасно, – фыркнула я.
– Тут спокойно, пойдём найдём столик.
На втором этаже располагался самый настоящий ресторан. Тут тоже было достаточно человек. Дизайн оказался довольно броский. Чёрно -коричнево -красные стены, сделанные под кирпичную кладку, красные кожаные диванчики и стулья. Коричневые полированные столы, в которых можно было увидеть своё отражение. Мы выбрали столик у стены с двумя диванчиками по разные стороны. Я села ближе к стене, Рен рядом.
Тут же рядом материализовалась хорошенькая официантка.
– Вот меню, пожалуйста, – она положила на стол две книжки в красных кожаных обложках. – Выбирайте, подойду через пару минут. – Улыбнувшись, она испарилась.
Не желая ничего выдумывать, мы заказали две разных пиццы, я взяла себе молочный коктейль, а Рен фирменный алкогольный шейк от бармена.
– Рен, скажи... А Сергей... Он оборотень или вампир? – спросила я, наклоняясь к брюнету.
– Ни то, ни другое, – качнул головой парень. – Он полукровка. Его мать была человеком, а отец вампиром. Она умерла, но всё-таки смогла его родить.
– Какой кошмар, – вздохнула я.
– Да, смертные женщины редко могут выносить и родить ребёнка от создания ночи. Человеческое тело не рассчитано на такое. Мне кажется, только процентов десять из всех таких беременностей заканчиваются рождением ребёнка. И только в одном проценте из этих десяти женщина тоже остаётся в живых, – Рен говорил, и слова его были пропитаны сожалением и горечью. И я не понимала почему. То ли ему просто не нравятся бессмысленные смерти, то ли в его пошлом была подобная ситуация, то ли его очень трогала смерть матери Серого. А может быть он думал о том, что никогда не станет пытаться заводить детей со мной, даже если мы будем вместе до конца жизни. Моей жизни.
Я не стала больше ничего спрашивать, лишь положила голову на широкое плечо Рена, прикрывая глаза. На первом этаже заиграл медляк, и я начала дремать под медленную спокойную мелодию и нежный голос певицы.