Я ошарашено слушала оборотня, понимая, как же он чертовски прав. У меня снова потекли слёзы. Слёзы облегчения. Мне не нужно брать на себя какую -либо вину. Мне не нужно бояться или ненавидеть Елеаза. Он просто такой. Вот и всё. Но для меня он хороший. И всё. Рен прав. Я вспомнила свои чувства, когда увидела Лео там, в магазине. Всего в крови и с пустым взглядом. Сожаление захлестнуло меня. Мой друг нуждается в помощи и только в помощи. Да, пусть это эгоистично, пусть жестоко по отношению к тем людям, которым он причинил боль, но... Я не настолько хорошая, чтобы думать о людях, которых не знаю. Я буду думать в первую очередь о своих друзьях. Возможно, я сгорю в синем пламени за такие убеждения. И пусть. Зато мои друзья будут счастливы.
– Спасибо, – я посмотрела в штормовые глаза Рена. – Спасибо тебе большое. Не знаю как, но тебе удалось вытащить меня из пропасти, в которую я чуть не упала. Ты самый лучший, Рен.
Оборотень усмехнулся.
– Герою полагается награда?
– Конечно, – я обвила руками его за шею и чмокнула в щёку, после прижавшись к ней своей щекой. – Я устала, давай ляжем спать.
– Хорошо, – прошептал Рен, перебирая мои волосы. – Я рад, что смог помочь.
Буря в моей душе успокаивалась, хотя песок, поднятый со дна, будет ложиться неприятным осадком ещё долгие месяцы. Я была рада, что Рен сейчас со мной. Он помог мне избавиться от отчаяния и смятения. Теперь я смогу справиться со всем. И я готова завтра встретиться с Елеазом. Он должен узнать правду.
Глава 29. Холодный огонь
В лимузине стояла тишина. Сегодня я приехала в школу с Реном, но возвращаюсь с де Клерами. В Виндхолл. Елеаз в лицей сегодня не приходил, поэтому я испытывала ещё большую неуверенность, ведь теперь, скорее всего, наш разговор пройдёт наедине. Какая-то часть меня смутно боялась, что вампир может выйти из себя и навредить мне, другая часть уверяла, что он безобиден, просто большой капризный ребёнок.
На обед, который состоялся сразу по приезде домой, Елеазар также не спустился. Перебрасываясь дежурными фразами, мы сели за стол. Исао завёл какой-то очередной разговор о неподобающем поведении своих братьев, я слушала в пол уха. Я не знала, рассказал ли Ричард кому-то из них о нашей встрече с Сейджем Накамурой, поэтому приглушённо обратилась к нему с этим вопросом.
– Ричард, ты уже рассказывал о библиотеке? – не меняясь в лице, спросила я.
– Нет, – качнул головой младший принц и прищурился.
– О чём вы? – тут же оживился Бальтазар по левую руку от меня. Возможно мне казалось, но разноглазый находил какое-то странное удовольствие в отсутствии своего близнеца. Возможно, они опять поругались.
– В библиотеке дома Рена мы нашли книгу, – заговорила я, кинув косой взгляд на Ричарда. – В ней были рисунки моего «Пожирателя тьмы» и текст на латыни.
Младший принц прекрасно понял моё нежелание говорить им о Сейдже. Хотя они всё равно узнают со временем, Мира, наверное, уже знает от Катерины, но помалкивает. Каждый, из хранивших эту тайну, понимал, что если об этом станет известно Елеазару, то быть беде.
– Джули сказала, что переведёт текст, – сообщил Ричард, поддерживая мой рассказ.
Исао хмыкнул.
– Лучше бы сюда принесли. Я мог бы прочитать вам его также легко, как на русском или английском.
– Спасибо, что заранее сказал, что владеешь латынью, – съязвил Ричард. Я невольно подивилась, насколько же мало они все знают друг о друге, несмотря на родство.
Мы с Бальтазаром встали из-за стола вместе. Вместе, разговаривая о всяких мелочах, дошли до двери моей комнаты. Бальту нужно было идти дальше по коридору.
– Конфетка, – окликнул он меня, когда я уже взялась за ручку двери. – Я положил письмо от демона тебе на стол, оно должно быть там.
– Да, я видела, когда заезжала сюда за новым телефоном, – кивнула я, поворачивая ручку и входя внутрь. Рубин был отпущен на прогулку и бегал где-то в лесу, поэтому я была без компаньона.
В комнате царил полумрак. На меня пыхнуло теплом, почти жаром. Разница в температуре между коридором и спальней ощущалась сразу. Шторы были распахнуты, и безоблачная ночь позволяла луне освещать комнату. Как только я закрыла дверь, раздался вкрадчивый голос, от которого я вздрогнула, но ни проронила ни звука.
– Что было на обед?