– Что такое? – спросила я, зевая.
Вампирша закусила губу, не поднимая на меня глаза.
– Я хотела поговорить с тобой. Уже давно, но… не уверена, действительно ли это правильно, – Мира отпила из бокала и вздохнула. Я видела ещё такой разбитой и нервной только один раз до этого – когда она рассказывала о своём детстве и семье.
Пришлось прогнать сонливость и отнестись к этому со всей серьёзностью.
– Послушай, – вздохнула я. – Это только твоё решение и желание – говорить или нет. В любом случае я буду рада выслушать о любых твоих проблемах, ты же знаешь.
– Иногда ты кажешься мне до противного правильной, Алиса, – потёрла глаза вампирша, вздыхая. – Для начала я должна взять с тебя слово. Обещай, что никому не скажешь и никаким образом не выдашь, что тебе известна эта информация.
Я удивилась серьёзному, даже проникновенному тону подруги, но тем не менее кивнула.
– Клянусь.
– То, что я хочу рассказать, касается тебя лично, поэтому я почти уверена, что поступаю правильно. Наконец-то дейсвительно правильно, – качнула головой Мирабелла.
Я уже набрала воздуха в грудь, чтобы осудить вампиршу за подобное отношение к себе самой, но она остановила меня жестом.
– Не спорь. Я знаю, о чём говорю, – Мира опять замолчала. Я чувствовала, что ей было трудно. – В общем… Раньше я никогда не делала подобного, потому что считала, что это не моё дело, но… Чёрт возьми, глупая ты смертная, твоя доброта размягчает мой мозг!
Вампирша всплеснула руками. Я нисколько не обиделась, лишь усмехнувшись её словам.
– Мой брат…, – продолжила принцесса, – Бальтазар. Он не сделал мне так много плохого, как, например, Исао или Елеаз… Но и он виноват в некоторых моих страданиях. Но сейчас… Я так удивлена его поступком, что готова закрыть на всё это глаза. Просто… За всю мою долгую жизнь, я не помню, чтобы Бальт делал что-то подобное ради кого-то. Возможно, я многого не знаю, но не суть. Я не думала, что после всего пережитого нами, кто-то из нас сможет пробиться через стену эгоизма и недоверия, которую мы сами выстроили вокруг себя, но поступок Бальта заставил меня задуматься над тем, что это возможно. И не только для него, но и для меня.
Речь Мирабеллы казалась мне запутанной и немного непонятной, но главное я улавливала – Бальт сделал что-то хорошее, что вдохновило и Миру попытаться стать хорошей. Хотя всё это было очень условно, ведь для меня и она, и все её братья перестали быть плохими уже где-то через месяц после нашей первой встречи.
– Так что же Бальт сделал? – спросила я, когда молчание Миры затянулось.
– Ты ведь заметила, что в какой-то момент Елеаз резко прекратил игнорировать тебя и донимать вас с Реном? Прекратил свои злобные шуточки и яростные крики? – бледно улыбнулась Мира.
– Конечно, – кивнула я, уже понимая к чему клонит вампирша. Ведь именно Бальт как-то убедил Елеаза остыть. Видимо это «как-то» было не так уж и просто.
– Отлично. Но прежде, чем тебе всё станет ясно, я должна сказать ещё кое -что. В ту ночь, когда Елеаз выпил твоей крови, – на этих словах вампирши я невольно ощутила приток крови к лицу, – после этого он пришёл к нам и заключил своего рода… спор. Елеаз сказал, что выпил твою кровь с твоего согласия и уверен, что никому из нас такое не под силу. Мы все поспорили мол тому, кто сможет получить твою кровь от тебя добровольно, Елеаз должен будет выполнение любой просьбы.
Я удивленно распахнула глаза.
– То есть… Елеаз…
– Да, этот паршивый собственник не хотел, чтобы кто-то, кроме него, пил твою кровь, и он был уверен, что ты никому этого не позволишь по доброй воле. Как, кстати, и оказалось. Почти, – в конце Мира усмехнулась.
Сначала я непонимающе нахмурилась, но потом в голове промелькнули события в логове демонов.
– Я дала свою кровь Бальту, когда он был ранен, – прошептала я. В голове закрутились мысли, складываясь в картину, но Мира меня опередила.
– Именно. Елеаз был должен ему желание. И Бальт пожелал, чтобы Елеаз оставил вас с Реном в покое. Я слышала их разговор. Елеазар уговаривал его пожелать что-то другое. Что угодно. Поверь, для нас, вампиров, иметь в должниках себеподобного очень дорогого стоит. Но Бальт решил потратить свою просьбу на тебя. Давненько уже никто из нас не делал чего-то настолько неэгоистичного.