Ещё я злилась на себя за несдержанность. Следовало разговаривать с Сейджем аккуратнее, попытаться выведать время суток. Это бы облегчило пребывание в этом месте. Хотелось обладать хотя бы минимальной информацией о внешнем мире. А может не стоит делать вообще ничего? Не говорить с Сейджем, а просто сидеть и ждать? Рен и Елеазар скоро придут за мной, однозначно. В этом я была уверена. Рен же сможет выследить меня по запаху. В теории. Не представляю, что будет, когда Рен узнает о Сейдже. Наверное, они подерутся. Рен ведь ему этого не простит. Наверное. Судя по его рассказам, он довольно сильно привязан к старшему брату ещё с детства, когда они постоянно играли вместе. Насколько сильна эта привязанность? Может быть Рен просто поговорит с ним? Мне на самом деле всё равно. Просто пусть заберёт меня отсюда. Вот Елеаз точно будет в ярости.
Моё сердце вдруг приятно дрогнуло, когда я подумала о том, что Елеаз без разбирательства втащит Сейджу, как только окажется здесь. Я пожурила себя за слишком бурную реакцию на насилие.
Следующее неопределённое количество времени я порвела, стоя и размахивая над головой руками, гремя цепями, чтобы быстрее высохли хотя бы рукава. К тому моменту, как они из мокрых стали просто влажными, мне уже жутко хотелось есть, а пальцы на ногах и руках онемели от холода. Сквозняк ощущался всё сильнее, я начинала чувствовать лёгкое недомогание в виде першения в горле, головной боли и тошноты. Я невольно подумала, что в таких условиях недолго подхватить воспаление лёгких.
Даже небольшой успех в просушке одежды поднял мне настроение и я, снова осмелев, опять принялась выкрикивать имя своего тюремщика. Оборотень не заставил себя долго ждать в этот раз.
– Чего теперь изволите, мисс Драгомирова? – усмехнулся Сейдж, заходя в комнату и включая свет, опять ненадолго ослепивший меня.
– Твою голову на блюде, – мрачно пошутила я, прежде чем смогла обдумать свои слова.
Оборотень расхохотался, запрокинув голову назад.
– Может мне тебе язык отрезать? – спросил он, отсмеявшись, абсолютно будничным тоном.
– Ну, тогда тебе станет скучно меня тут держать, – пожала плечами я, изо всех сил стараясь скрыть своё раздражение и отвращение к нему. Я смотрела на Сейджа и ужасалась его сходству с моим Реном. Это сходство постоянно напоминало, что в плену меня держит брат моего возлюбленного. От этих чувств внутри всё разрывалось. Я не должна была ненавидеть его, ведь он дорог Рену. Но чем дольше я тут находилась, чем холоднее мне было, чем больше боли я чувствовала, тем сильнее меня жгла ненависть к Сейджу Накамуре.
– Твоя правда, смертная, – хмыкнул он. – Так чего тебе надо? Я собирался продолжить пытки немного позже.
– Я есть хочу, – честно ответила я, стараясь не думать о его последней фразе. Скорее всего, это блеф.
– Не боишься снова что-то просить у меня? – оскалился Сейдж, подходя почти вплотную. Он легко провёл кончиками пальцев по моим недавно высохшим, растрёпанным волосам.
– Голод не тётка, знаешь ли, – я максимально вжалась в стену, чтобы отстраниться от Сейджа.
– Хорошо, – его губы снова искривились в пугающей ухмылке, и он вышел, оставив свет.
Не придумав ничего лучше, я опустила взгляд в пол, надеясь найти хоть какой-нибудь ржавый гвоздь, чтобы поковыряться в замке моих оков. Разумеется, ничего такого там не было. Медленно и постепенно, по мере того, как у меня заканчивались даже самые безумные идеи, я начинала впадать в панику. Глубоко вдохнув и выдохнув, я решила, что после того, как Сейдж уйдёт окончательно, всё-таки попытаюсь вытащить руку из кандалов.
Сейдж зашёл, неся в одной руке поднос, а в другой стул. На подносе стояли две тарелки. Оборотень поставил стул прямо передо мной и сел на него, водрузив поднос себе на колени. Теперь я могла рассмотреть содержимое тарелок. Вопреки всем моим нехорошим предчувствиям там лежали просто дольки варёной картошки и хлеб. Я невольно сглотнула слюну при взгляде на пищу. В животе заурчало, но я продолжала стоять у стены в полуметре от Накамуры.
– На колени, – его едкий шёпот показался мне громом в этой тишине.
– Что? – хрипло переспросила я, думая, что ослышалась.
– Я сказал: на колени, – жёстче повторил он. – Садись на колени рядом со мной и ешь.