– Это я уже поняла, – хмыкнула я, слегка дёрнув руками. На моё удивление и даже облегчение запястья больше не охватывали железные браслеты оков. В этот раз Сейдж использовал обычную верёвку. Она не была холодной и это меня порадовало. Однако другое ощущение всё никак не давало мне покоя. – Где моя одежда?
– Я раздел тебя, пока ты спала, – будничным тоном ответил Сейдж. – Конечно, можно было снять и твоё бельё, но тогда стыд собственной наготы отвлекал бы тебя от болевых ощущений, а я этого не хочу.
Ощутив прилив какого-то животного ужаса, я снова попыталась открыть глаза, чтобы увидеть хотя бы что-то, но глаза так сильно заслезились, что картинка поплыла, не давая мне никакой новой информации.
– Должен, однако, сказать тебе спасибо, – промурлыкал Сейдж прямо возле моего уха. Его дыхание опалило мою кожу. – Ты так крепко спала, ничего не чувствовала. Даже удивительно, учитывая всё неудобство твоего положения.
Тон его источал яд и насмешку. Это заставило меня сосредоточиться на сказанных словах, и я сама недоумённо нахмурилась. Трудно спать сном младенца, когда сидишь, держа руки на уровне головы, замерзаешь, да ещё и хочешь есть. Раздражающая догадка молнией сверкнула в уме, и я почувствовала очередной прилив ярости.
– Ты! Урод. Ты дал мне снотворное? – я хотела, чтобы слова звучали угрожающе, но в горле так першило, что с середины фразы я перешла на шёпот.
– Конечно! – радостно согласился Сейдж. – К сожалению, как оказалось, там было слишком много снотворного, но ты очень удачно съела всего один кусочек. А ведь могла и умереть, если бы съела всё. Забавно, правда? Я бы убил тебя, совершенно того не желая. Ну, по крайней мере пока что.
Вдруг я ощутила, как его рука легла на мою голень. Обжигающие прикосновения шершавых пальцев ужасали меня. Всё внутри перевернулось, а дыхание участилось от отвратительных мыслей, лезших в голову. Сейдж касался пугающе нежно, ведя от щиколотки всё выше.
– Убери от меня руки, – процедила я, дергая ногой, стремясь сбросить его ладонь.
– А то что? – усмехнулся он и с громким звуком шлёпнул меня по внешней стороне бедра. Было не больно, но очень стыдно.
– Рен узнает об этом, – сейчас мне больше всего на свете хотелось заставить Сейджа отойти, не прикасаться ко мне. – Он будет в ярости. Тебе это не сойдёт с рук, так и знай.
До моего слуха долетел смех, потом я услышала шаги, и на глаза мне опустилась какая-то ткань. Приподняв мою голову, Сейдж грубо завязал концы ткани у меня на затылке, в узел попала прядь волос, и я вскрикнула от резкой боли.
– Запомни, дорогая моя глупая смертная, – прошептал Сейдж мне на ухо, поглаживая при этом по голове, – Рен не поможет тебе. Скорее всего, ты даже его больше не увидишь.
– Ты ошибаешься! – вскрикнула я. – Рен придёт. Он заберёт меня отсюда.
– Звучит так, словно ты пытаешься убедить саму себя, – хмыкнул Сейдж. – Но знаешь, мы отвлеклись. Возвращаемся к моей любимой части. Пытки!
Не успела я никак отреагировать, как послышался плеск воды, и через секунду мне на грудь и живот вылился ледяной поток. От неожиданности я завизжала.
– Ну, как ощущения? – голос Сейджа казался мне безумным. Ему определённо нравилось причинять мне боль.
– Холодно немного, – стараясь сдерживать дрожь, ответила я. Вышло не очень убедительно.
– Если только немного, тогда я, пожалуй, вылью ещё одно ведро, – сказал Сейдж и снова обдал меня ледяной водой. В этот раз я промолчала. Не так уж это было и больно.
– Ты решил устроить мне своеобразную экскурсию в Антарктиду с полным погружением в ощущения? – зуб на зуб у меня не попадал, но я смогла выговорить всё это даже довольно едким тоном.
– Нет, просто хочу, чтобы у тебя от холода онемело всё тело, – ответил Сейдж. Голос его выражал крайнюю степень сосредоточенности.
Он вылил на меня ещё одно ведро. Потом ещё. И ещё. Я сбилась со счёта на восьмом-девятом ведре. Но их точно было меньше двадцати. Отчасти я собой гордилась. Я не умоляла прекратить, не горланила во всё горло. Просто иногда противно взвизгивала фальцетом. Когда он вдруг остановился, мне уже было так холодно, что я пару раз прикусывала себе язык, не сумев удержать ходившую ходуном нижнюю челюсть. Сейдж поливал мне живот, грудь и ноги. Небольшая заминка мне не понравилась и не зря. Его шаги и злорадствующий голос раздались прямо над ухом. Уже поняв, что меня ждёт, я плотно сомкнула губы, не желая, чтобы ледяная вода попала мне ещё и в желудок. Оборотень обдал водой мою голову. На удивление, подобное действие привело меня в чувство, так как до этого мой разум начал затуманиваться, отгораживаясь от неприятных ощущений. Когда же он прояснился, я воспользовалась этой возможностью, задав вопрос.