Пальцы девушки цепко обхватили мою ладонь, губы искривились в довольной улыбке.
— Где бы ты ни был, — ласково произнесла она, поднося к лицу глиняную статуэтку. — Маленький ублюдок. Я приду к тебе и убью тебя. Ты понял, дружок?
Сдавленный крик вырвался из груди Уолдо Каннинга, и вместо прозрачной зеленоватой мокроты на пол, под ноги старика, брызнула вязкая струйка крови. Он чувствовал, как огненное лезвие вошло в него изнутри, сжигая внутренности и кроша сознание на маленькие агонизирующие кусочки.
Он упал на колени, ударившись подбородком о край столика, а сморщенные губы сплевывали на пол горячую кровь.
Дети подхватили его и укрыли собой.
Каннинг дрожал, корчась от боли и бессилия, а их маленькие заботливые ручонки гладили свернувшееся в комочек тело. Они подсказали ему, что надо разжать пальцы и выбросить статуэтку. Через нее злая девушка с серыми глазами причиняла боль старому Уолдо.
Женщина в безвкусном бальном платье, сидевшая на лошади, выпала из узловатых пальцев. Когда она ударялась об пол, с нее слетело несколько кусочков лака.
Уолдо Каннинг затих.
— Что?
— Вы чего-то хотели, мастер Финилдор?
Алхимик возвращается в кресло, и в удивлении смотрит на потухшую горелку, не в состоянии вспомнить, какая сила заставила его прервать работу.
Торговка отпускает ручку ножа и возвращается за прилавок.
Рейсовый автобус издает гудок и едет дальше, проходя под чередой автомобильных мостов.
Уолдо Каннинг потерял сознание.
— Думаю, это было для него поучительно, — улыбнулась Френки, сжимая в руке глиняную статуэтку. — Но совсем не так, как будет, когда я затолкаю его в печку для сжигания отходов.
Я поставил человечка на стол перед Родом Калленти и несколько раз качнул статуэтку пальцем, из стороны в сторону. Затем посмотрел на него.
— Откуда у вас это? — спросил Род.
Мы стояли на открытой веранде его дома. Легкий ветер поднимал рябь на поверхности бассейна, искажая облик разноцветных рыб и веселых осьминогов, выложенных на дне.
Я снова взял в руки фигурку.
— В детстве мне очень хотелось научиться ездить верхом, — задумчиво произнес я. — Не на пони, конечно, и не на ослике, — а на крылатом черном драконе.
Я улыбнулся.
— А потом оказалось, что разницы никакой нет.
— Я звонил в больницу, — глухо проговорил Род.
На нем все еще был деловой строгий костюм, в котором Калленти заезжал к нам. Галстук исчез. Три верхние пуговицы рубашки висели расстегнутыми, а сама сорочка казалась старой, мятой и грязной.
— Они сказали, что посещения запрещены. Я хотел поехать к ней, хотя бы посмотреть…
Родерик прикусил нижнюю губу и с силой провел по ней зубами.
— Но Лаура этого бы не поняла, верно? — спросил я.
Франсуаз сочувственно посмотрела на мужчину сверху вниз.
— Лаура хорошая жена, — сказала Френки.
Можно подумать, она в этом понимает.
— Ты не должен показывать, как сильно переживаешь из-за Мэделайн.
Родерик медленно кивнул — по всей видимости, такие мысли уже приходили ему в голову.
— Зря я вернулся домой. Мне надо побыть одному, а это не то место… Вы понимаете.
Калленти медленно побрел по веранде, словно не знал, куда ему идти и что делать дальше.
Он действительно не знал.
— Расскажи нам о статуэтке, — попросил я.
Тот невесело улыбнулся.
— Она принадлежала моей бабушке, — сказал Родерик, и его рука потянулась ко мне, словно Калленти хотел прикоснуться к всаднику. Но так и не решился. — Когда я и Мэделайн…
Он покачал головой.
— Не хочу об этом рассказывать. Как-нибудь потом, ладно.
Калленти спускался вниз по лестнице, не глядя на нас.
— Род, — позвала его Франсуаз. — Вторая половинка осталась у тебя?
Он повернулся и посмотрел на девушку с горькой улыбкой. Затем побрел дальше. Я тронул Франсуаз за плечо.
— Ты не поняла, — тихо произнес я. — Это и есть его половинка. Вторая принадлежала Мэделайн.
— И он вернул ей свою часть, когда женился? — Франсуаз недоверчиво приподняла бровь.
— Так этот человек устроен, Френки, — ответил я. — Сколько им было лет с Мэделайн, когда они впервые начали играть в серьезные чувства? Для маленьких детей не существует разницы между игрой и реальностью. А потом перед Родом встал выбор — либо глубокая искренняя любовь, выдуманная двумя одинокими детьми — либо жена, которую ему подобрали родители.
Я засунул статуэтку обратно в карман и сбежал вниз по лестнице.