Спускались мы не прямо по склону рва, кишащего мертвецами, а вернулись к памятнику Есенина, уже побитого пулями. Рядом стояла небольшая церковь, наверное, самая красивая церковь Кремля, и бандиты оставили там несколько человек, но при зачистке тылов их нашли и уничтожили. Сейчас там почти никого не было, кроме двух человек из отряда прикрытия и двух расчетов, обслуживающий два установленных АГС-15, навесным огнем работавших по укреплениям бандитов. Там был едва ли не лучший спуск к реке, оставшийся из ранее возможных. Склон был достаточно крутой, и на нем лежало несколько трупов зомби, убитых еще бандитами, но при определенном умении и маленькой толики везения можно было спуститься без особых проблем. Раньше и не по таким местам влезал, но тогда на мне не было полной разгрузки, забитой магазинами, патронами, гранатами и черт знает чем еще, тяжелого и мешавшегося под разгрузкой бронежилета, уже провонявшего камуфляжного костюма и никогда раньше это не происходило посреди ночи. В ножном режиме все особенности почвы под ногами различать не удавалось, прибор выдавал только общие контуры, скрывая мелкие, но важные детали. Спецназовцы матерились сквозь зубы, по послушно продолжали спускаться.
– Ока здесь глубокая, – сказал спокойно командир, подбегая ближе ко мне и стараясь не обгонять, – вброд не получится, все оружие намокнет.
– Попробуем пройти через остров, – сказал я, приземляясь в густые заросли камыша и осоки, – здесь, у берега, не глубоко, пройдем тут до моста на берег и вылезем уже позади мертвецов во рву.
– Точно! – хлопнул себя командир по шлему, – ту же еще остров есть!
Посреди реки, разливавшейся здесь в широкое и вполне судоходное русло, возвышался небольшой островок, попавший сюда словно из другого времени. Там не было ни одного кирпичного или блочного здания, только небольшие деревянные домики, в которые даже не во все провели газ и водопровод. Старые одноэтажные, изредка двухэтажные деревенские домики теснились вокруг небольших, незаасфальтированных улочек, закрывшись садами, в которых местные и вели сельское хозяйство. Ничего важного или нужного там не было, не было даже магазина, поэтому я не ожидал там увидеть бандитов. Вот только вряд ли и живых людей мы там увидим. Занять бандиты его, может, и не заняли, но проверили наверняка, на предмет ценных вещей, да и просто из стратегических соображений. Иметь под боком неразведанную территорию было очень опасно. Даже если кого там мертвецы и не сожрали, то бандиты убили точно. Зато оттуда до причала, где швартуется старый рейсовый пароход, ходящий по течению, было всего несколько метров воды. Если сам пароход еще там, то возможно было положить настил, и перебраться через реку, даже ног не замочив.
Время еще было весеннее, поэтому высокие, едва ли не в человеческий рост стебли еще не высохли и предательски не трескались под ногами, но сильно мешали продвижению, заплетаясь вокруг ног и загораживая обзор. На другие мелочи внимания приходилось не обращать, даже тогда, когда по колено шли в воде. Еще холодная, не прогретая, заливала ботинки и хлюпала внутри при каждом шаге, мочила штаны, противно липнущие потом к ногам. К тому же постоянно приходилось работать руками, держа автомат в левой, а правой раздвигая зелень перед собой, постоянно надеясь, что из воды не вылезет распухший и начавший гнить труп, с желанием откусить от тебя кусок побольше.
Вот, наконец, и мост. Старый, из старого, трухлявого дерева, крашенный неимоверное количество раз, и столько же раз облезавший. Он почти лежал на воде, к нему сбегала со склона такая же деревянная лесенка, кем-то уже предусмотрительно взорванная. Как я и думал, бандиты тут уже побывали, перерезав мертвецам единственный путь подъема. На траве вокруг валялось с полдесятка тел, уже местами объеденных и собравших вокруг целые тучи мух. Нам надо было не вверх, а по мосту. Первый спецназовец, влезший на мост, огляделся, а потом достал из-за кобуры бесшумный ПБ и дважды выстрелил в сторону поселка, уже после чего разрешил всем подниматься. Сейчас был ли едва ли не самый опасный момент. Если мертвецы наверху нас учуют, то уже ни крутой склон, ни автоматический огонь их не остановят.
В свою очередь поднявшись из холодной воды на подгнившее дерево мостика, я смог встать в полный рост и оглядеть окружающее пространство. Наверху толпились мертвецы, медленно подтягиваясь в сторону боя. Иногда, то один, то другой, стоящий на самом краю, оступался и падал вниз, нелепо размахивая руками. Они скатывались по склону, ломая кости, и с громким всплеском падая в воду. На эти звук зомби уже не реагировали, научившись отличать обычные шумы от тех, что обозначают человека. На берегу острова мертвецов видно не было, за исключением одного, придавленного бортом лодки. Зомби, не замечая, что ноги, раздавленные и обезображенные, намертво застряли между землей и корпусом плавсредства, все скреб пальцами по земле, пытаясь выбраться, хотя делал это уже вяло и будто лениво. Не обращая на него внимания, спецназ колонной по двое, прошел по берегу, следуя моим указаниям. Я здесь сам редко бывал, но где расположена пристань, знал неплохо. И ведь вывел все-таки, проведя отряд вдоль берега, снова вымочив в холодной воде ноги. Пароход оказался там, где я и ожидал, но не совсем в том виде, как я привык его видеть. Пробитый в нескольких местах прямыми попаданиями гранат, он лежал на дне, сильно накренившись на правый бок. Здесь было не глубоко, меньший из рукавов реки, поэтому пароход совсем немного опустился на дно. И все равно это не спасло его от пожара. Черный, весь обугленный, местами еще дымившийся, с большими дуррами в палубе и левом боку, пароход больше напоминал груду железа, чем корабль, что бы под этим словом не имелось в виду. Хорошо хоть, что теперь его на самом деле отделяло от нашего берега всего считанные метры.
– Здесь точно выше головы будет, – сказал командир спецназа, поглядев на полузатонувший пароходик, – нужно что-нибудь перекинуть туда. Хорошо бы лестницу или что-то похожее. Прохор, глянь в том доме, нет ли чего подходящего? Остальным занять оборону на берегу. А ты парень, иди сюда, перетереть надо.
Я подошел к нему и присел рядом. На противоположном берегу постоянно расцветали разрывы снарядов и короткие вспышки стрельбы из стрелкового оружия. Больше и активнее всех отстреливалась колокольня, на которой уже даже начался пожар. Странно, но бандиты, зажатые со всех сторон, сражались с жестоким фанатизмом, словно их ничего другое и не беспокоило. А может, разобрались, что к чему, решив продержаться до тех пор, пока зомби не заставят военных уйти. В любом случае, вся их оборона здесь опиралась на многострадальную колокольню, лишившуюся уже всех украшений и прежней красоты. У военных не было ни танков, ни авиации, чтобы разрушить это здание.
– А теперь в деталях рассказывай, что мы там увидим, – велел командир, пока его подчиненные занимались поиском подходящего настила.
– Придется опять по холму подниматься, там небольшая набережная аллея, метра в два шириной, от реки ее отделяет декоративная ограда, чуть выше. Чем по пояс. Ряд высаженных деревьев. Слева от нас откажется церковь, а прямо перед нами будет дворец Олега. С нашей стороны входов в него нет. А те, кто раньше нас с этой стороны поднялся, они где закрепились?
– Как раз в церкви, а сейчас и носа не высовывают. Бандиты в Успенском соборе закрепились и все простреливают. Ни высунуться, ни отойти не могут, пока колокольню не заткнут.
– Вот мостки! – бросил отправленный на их поиски Прохор, протаскивая мимо длинные доски, – Лестницы не было, поэтому мы с крыши сорвали.
Накладывать их оказалось тяжелее, чем просто сказать. Двое спецназовцев, оставив снаряжение на берегу, переплыли разделявшее водное пространство и по очереди подтаскивали подаваемые с берега доски, пока не настелили достаточно, чтобы отряд смог бегом пройти по ним.