– Черт со всеми этими новостями! – резко бросил Токарев, сломав двумя пальцами сигарету и швырнув ее под столик, – не желаю сидеть и ждать, пока меня заставят еще здороваться с этими подонками! И не буду! Я, черт возьми, поклялся служить народу моей страны. И я буду ему служить, даже если один такой останусь!
– Я с вами, – кивнул я головой, понимая, что спорить с ним в таком состоянии бессмысленно. Хотя, с другой стороны, его вполне можно было понять. После всех жестокостей, творимых бандитами, которые сам видел или только слышал, в голове не укладывалось, как можно пытаться договорится с такими людьми. Пулю в голову, вот и все переговоры, они же все равно условия соблюдать не будут.
– Конечно с нами, – улыбнулся Токарев, – если бы был не с нами, то не вышел бы отсюда, разве только вперед ногами. Дело у тебя при этом будет самым важным. Скорее всего, ты – единственный, кого эти уроды не знают. Военного, а тем более офицера, они опознают на раз и тут же растерзают. А вот со студентов спрос невелик.
Я критично посмотрел на себя. Вот в чем Токарев был абсолютно прав, так что я не был похож на военного. Разномастная и хаотично подобранная экипировка, даже не армейской комплектации оружие, делали из меня типичного выживальщика, вполне успешно справлявшегося со своей главной задачей. Хотя, как мне показалось, Токарев имел ввиду не только одежду, это было не очень большой проблемой, просто закатывай в любой брошенный магазин и набирай полные мешки, пока время есть. И нужен я был по какой-то другой причине.
Токарев, доселе внимательно смотревший на меня, словно прочитал мои мысли и добавил с небрежным видом, хотя глаза оставались абсолютно серьезными:
– Главное, у нас есть подозрения, что часть дезертиров и пропавших офицеров осела именно в этих кругах, так что появляться любому человеку, тесно связанному с полигоном там смертельно опасно. Очень велик шанс, что встретится со старыми знакомыми. А они не преминут его сдать, желая добиться уважения свои новых хозяев. Так что и с этой стороны нам шах. Кроме тебя не на кого положится.
– А добровольцы? – мне стало вдруг очень интересно, а может ли кто-нибудь кроме меня заняться этим заданием, от которого особенно сильно воняло могилой. При этом почему-то заляпанной моими же мозгами.
– Да что они могут! – пренебрежительно хмыкнул Токарев, – Нет, конечно, есть нормальные мужики, что ствол не в первый раз держат, но по большей части одна шелуха, которая только и может, что мертвякам в животы стрелять. Да и забирать такие отряды для этой операции очень опасно, сам понимаешь, она не одобрена в начальстве. Еще один шах, – закончил он спокойным тоном, – Еще вопросы?
– Я заметил, вы привезли сюда и моих людей? – глянул я через плечо в сторону выхода, – Они обо всем этом в курсе?
– Нет, – сказал Токарев, – То есть, они в курсе, что за задача, но всех сторон этого дела они не знают.
– Совсем великолепно! – мне снова захотелось накрыть его матом, но в этот раз получилось найти силы и сдержаться, – Вы предлагаете мне обманывать не только ваших начальников, да и моих теперь тоже, кстати, но еще и моих самых близких друзей! А что я им скажу, если кто-то поймет, что происходит?
– Это твои проблемы, – отрезал Токарев, – Сейчас от тебя требуется только одно. Ты согласен или нет на участие в этом предприятии? – как лишнее подтверждение, он протянул мне руку для пожатия.
Несколько секунд я сомневался, стоит ли соглашаться, но краем глаза заметил, что один из стрелков тянет правую руку к кобуре с пистолетом. Второй, похоже, совершал подобные действия. Если я все же откажусь, то убьют не только меня, но и всех остальных, кого Токарев сюда привел. Такой расклад был, наверное, наихудшим. Знал ведь, что делать, как живой щит их выставляет, лишний довод, чтобы меня прижать. Плюнув в мыслях в физиономию Токарева, я с маху пожал ему руку, так, что даже получился громкий шлепок.
– Ладно, я с вами, – решился наконец, уже параллельно размышляя как бы выбраться из всего этого. Оставаться завязанным в таком узле разборок мне совсем не хотелось, так и зашибут ненароком.
– Тогда слушай план действий, – Токарев вынул свою руку, не сводя с меня пристального взгляда, – Сейчас мы буквально на пороге той группы, что окапалась в больнице. Здесь даже иногда бывают их разъезды, но на этот случай не беспокойся, я разместил людей так, чтобы ни один из бандитов не сможет рассказать о том, что здесь увидел.
Меня немного передернуло. Нет, я, конечно, тоже успел привыкнуть, что смерть буквально ходит рядом с тобой, но вот такие спокойные рассуждения о истреблении людей только за то, что они смогли где-то что-то разглядеть, мне были не очень по душе. Обидно, но по-другому было и нельзя. Токарев говорил об этом совершенно спокойно, словно рассказывал, как надо приготовить бутерброд.
– Твоя задача такова, – продолжил он рассказывать о приготовлениях, – пробраться внутрь и установить пару зарядов в людных местах…
– В людных? – у меня даже в горле все пересохло, а в глазах потемнело.
– Успокойся, с ними ничего сложного нет, – заверил меня Токарев, – это классические заряды от артиллерийских снарядов, начиненные шрапнелью. Каждый весит килограмма полтора, так что донести их особой проблемой не будет, не прикидывайся, что такой вес поднять не сможешь. Подрыв будет радиоуправляемым, поэтому у тебя всегда будет вагон времени, чтобы отойти на безопасное расстояние. Мы их замаскировали как обычные подсумники, но все равно светить ими не советую. План прост и стар как мир. Приходишь, присматриваешься, а потом случайно забываешь где-нибудь этот подсумник. Отходишь и взрываешь. Постарайся, чтобы недалеко были стекла, тогда эффект еще сильнее будет.
– Я не про это, – собравшись с духом, выдавил из себя, – там же ведь не все такие моральные уроды, как те, что детей насилуют. Там ведь наверняка и женщины будут, и дети. И пленники у них наверняка есть. Нельзя же об этом забывать!
– Знаешь, рассказывают, когда крестоносцы во второй раз брали штурмом Иерусалим, один поинтересовался у священника, что, мол, в городе не только одни кровожадные сарацины, там много и христиан, и паломников, да и просто беззащитных. Так священник ему ответил очень просто. Сказал усомнившемуся рыцарю, что Бог все всегда предусматривает и пусть убивают всех, кого найдут, а там, на небе, он сам разберется, кто грешник, а кто нет, – Токарев с этими словами достал из шкафа два затянутых в материю цилиндра, со стороны на самом деле похожих на подсумники для гранат. К каждому изолентой был привязан пульт с антенной и единственной кнопкой посередине. У одного была красная, а у второго синяя.
Когда Токарев поставил их на стол, оба разом звякнули как полные бидоны.
– Знаю эту историю, – сказал я, презрительно оглядывая обе смертоносных машинки, – а в первый раз они три дня подряд резали население. Резали и молились, потом снова резали, а потом опять молились. И так без перерыва трое суток. Так вам тоже хочется, или все же переживете без таких приключений?
– Давай не огрызайся, а запоминай, – оборвал меня Токарев, – Стас, покажи человеку, как со всем этим управляться.
Стас, один из стрелков грузовика, уже достаточно тучный мужчина с лоснящимся лицом, жиденькими усами и бегающими глазками, удивительно крепко пожал протянутую для приветствия руку. Ладонь, нехарактерно для человека его комплекции, оказалась не мягкой и теплой, а больше похожей на подошву, будто он всю жизнь проработал на рудниках. Голос был мягким, но глубоким, что говорило о неком злоупотреблении спиртными напитками.
– Слушай, говорю один раз, – начал он, отвязывая пульты и давая их мне,
– Запомни, какой от какого, не подорвись ненароком. И держи где-нибудь в безопасном месте. В общем, дело тут так. Грубо говоря, здесь заряд от пушечного снаряда, в который напихали мелкого железного лома. Радиосигнал поступает на вот эту штучку, – он раскрыл один из подсумников, откинул слой ткани, открыв начинку всей конструкции, и пальцем ткнул в небольшую черную кнопку, похожую на черный лакированный шарик, – от него переходит к взрывателю и… Да, должен быть взрыв, но я решил подстраховаться и сунул вот сюда химический замедлитель, – с этими словами палец перешел на пластиковый зеленый капсюль, – еще полторы минуты форы до взрыва, но потом все. Теоретически осколки должны с легкостью пробивать пластиковые и фанерные стенки и двери, так что тоже учитывай это. Останется только изодранный корпус от снаряда, лежащий на дне неглубокой воронки, усеянной ошметками тел.