– Это нам уже не поможет. Если согласна помочь, то немедленно отправляйся к нашей машине и там жди нас. Влад тоже уже должен там быть, скоро и мы подойдем.
– Но… – не понимая причин такого поворота, Света требовала объяснений, на которых у меня не было времени. Острым гвоздем в голове сидела мысль, что подсумник в любую секунду могли обнаружить и узнать, что в нем. От неправильного вскрытия все могло взорваться, но такие события меня тоже не устраивали, в момент взрыва мы все должны находится на порядочном расстоянии от здания.
– Потом все объясню, у машины, просто поверь мне. Я еще не давал повода сомневаться в состоянии моего рассудка, так что, заклинаю, сделай, о чем прошу.
Света кивнула и почти бегом направилась к автостоянке. Развернувшись, я посмотрел на Андрея, тоже слабо соображавшего, что происходит. Ключевой пункт моего плана знал только я один, для всех остальных он представлялся, без знания этого пункта, в бессмысленную беготню и отчаявшееся метание из стороны в сторону.
– Теперь твоя очередь, – сказал я, все еще раздумывая, неужели настолько произвожу впечатление самодура, – Веди к своей машине. И быстро, в темпе.
– Зеленый грузовик, марку точно не скажу, но очень старый, – уже на ходу сообщил Андрей, – Нашли его в одном из дворов, единственный, у которого ключ в замке зажигания оказался. Ребята там самые разные подобрались, но не оказалось ни одного, что толком знал, как угонять автомобили, поэтому пришлось тыкаться в каждую в поисках ключей. Говорили, что на трассах с этим проблем нет, но там и мертвецов не меньше. Даже в городе мы двоих потеряли от того, что полезли в машину, а водитель все еще там сидел. Не совсем живой, но кусаться еще был способен, – он нервничал не меньше моего и невероятная болтливость, которую раньше за ним не замечал, была следствием такой нервозности. Слушая его вполуха, я мысленно запоминал дорогу. Припарковали свой грузовик выжившие из Скопина совсем не там, где мы, подъехав, к тому же, с другой стороны. Стоянок здесь было несколько, вот нас и разделило. Неприятное обстоятельство, но вполне решаемое. Вышли мы во внутреннем дворе больницы, где раньше стояли машины скорой помощи, ожидающие вызова.
Теперь их место заняли более высокие грузовики и переделанные легковые машины, с решетками и листами брони, идеально подходящие для небольших поездок и рейдерских операций. Часть стоянки так вовсе была загорожена высоким решетчатым забором с протянутой по верху колючей проволокой. Стоявшие там машины были тщательно подобраны и разделены по категориям. На каждой был рисунок из пяти скрещенных молний, обозначавший, наверное, знак Свободной Республики. Сейчас проезд на эту огороженную часть территории был открыт, а охрана, обязанная стоять на посту, курила вместе с другими охранниками, так же отлынивающими от службы, либо не видевшие смысла в несении дежурств. Задержавшись на секунду, я предупредил Андрея, что отойду на секунду, снял с пояса второй подсумник и, молясь, чтобы на меня не обратили внимания, зашел на огороженную зону. Окрика или приказа остановиться, за этим не последовало, и я чуть расслабился. Сунув вторую сумку под днище ближайшей машины, как можно быстрее вышел. На обратном пути даже заметил расставленные ровными рядами позади машин канистры, под которыми были характерные радужные разводы на асфальте, весело блестевшими под бледными солнечными лучами, с трудом пробивавшимися сквозь слои смога.
– Быстрее отсюда к твоей машине, – шепнул я Андрею, все это время с опаской наблюдавшим за моими маневрами. Он был далеко не дураком, поэтому определенные выводы для себя он уже сделал. Я даже не удивился, когда он наклонился ко мне чуть ближе и шепотом спросил:
– Там ведь бомба? – заглянув мне в глаза, он пытался понять, совру я сейчас или нет. Вместо этого я нацепил противогаз и посоветовал ему сделать то же самое, если не хочет схватить рак легких. Разочарованно вздохнув, он все же последовал моему примеру, все равно решив для себя, что я делал. Самое обидное, что ответ был правильным.
Быстрым шагом мы направились к череде разнокалиберных средств передвижения, смазано выглядевших на фоне стройного ряда машин, куда я только что сунул бомбу. Это были обыкновенные автомобили, местами переделанные для лучшей защиты водителей. Некоторые даже ограничились тонкими решетками на стеклах, способные защитить разве что от обыкновенного мертвяка, каким-то чудом оказавшегося на капоте, на большее они не были способными. Среди них и стоял старый советский грузовик, когда-то давно армейский, но явно списанный задолго до того, как начали воскресать первые мертвецы. Мне понравилось, что умельцы уже полностью закрыли радиатор, раньше загороженный только решеткой. Для чего-то, наверное, в целях защиты от перегревания, из капота вывели отдельную трубку, которая, извиваясь, выходила на крышу. Туда же были выведены обе выхлопные трубы. И сама кабина была забрана толстой решеткой, а справа, на месте пассажира, так и вовсе листами железа с одной узкой прорезью, предназначенной для стрельбы.
Около машины нас встретил молодой и чувствующий себя не в своей тарелке парень, затянутый в старый охотничий камуфляж. В кабине сидел второй мужчина, уже несколько старше, почти сразу же схватившийся за свою винтовку, увидев, что Андрей подходит не один.
– Здравствуй, друг, – пожал мне руку молодой, представившись Яковом, – друг моего друга – мой друг. Что тебя к нам привело, кроме вежливости?
– Вот он,– кивнул я на Андрея, а потом, обернувшись к нему лицом, добавил, – Излагай, у нас и так мало времени.
Историю Андрея о его потерянной подруге они наверняка слышали, поэтому только обрадовались, узнав, что он снова ее нашел. Продолжение же заставляло их хмуриться все больше и больше. Когда же мой приятель закончил, первым взорвался тот, кто был постарше. Выйдя из машины и присев на подножку, он тоже выслушал весь рассказ, но потом поднялся и развел руками.
– Нет, это не пойдет. Вы затеяли какую-то глупость, по глазам вижу. И я со всей ответственностью заявляю – нет. Ни за что, можете даже не просить. И не потому, что я такой злой или бессердечный. За нашими спинами все наше поселение. И местные не хуже нас самих знают, откуда мы приехали и где нас надо искать. А после того, как вы украдете девчонку из лап этого извращенца, я уверен, эти сволочи точно решат с нами поквитаться. И нам с ними не справиться. Выбирая между тобой, Андрей, и всем Скопином, я выбираю город. Он не может погибнуть даже из-за такого хорошего парня как ты. Извини, но я повторяюсь – ни за что.
Молодой, похоже, был таким же горячим, как и Андрей. Разочарованно посмотрев на снова севшего водителя, он с вызовом, обращаясь больше к нему, чем к моему другу, четко сказал:
– А я готов рискнуть. Нельзя так просто оставлять здесь его девушку. Мы же люди, в конце концов, а не звери. Сделаем все быстро, никто и ничего не узнает.
– Здесь каждая, кто продается, была чьей-то девушкой. Что нам прикажешь, всех их спасать? – спокойно, но с тщательно скрытым раздражением, произнес водитель.
– Как бы быстро мы все это не провернули, они все равно узнают, кто это сделал, – спокойно сказал я, оглядывая всех троих споривших.
– Вот, послушайте первого разумного человека, – ткнул в меня пальцем старший, решив, что сейчас я встану на его сторону, а потому столь беспардонно меня прерывав. Дальнейшие мои слова, однако, его несколько разочаровали.
– У меня есть план такой, чтобы все вышли сухими из воды, – добавил я, не без удовольствия отметив быстро вытягивающееся выражение лица водителя, – но для того, чтобы он прошел успешно, мне нужна ваша помощь.