По имеющимся данным, будучи скомпрометированным, террорист сжёг приют и сбежал в западном направлении, при этом погибли охранник и один из воспитанников, а ещё двое пропали без вести. Судя по всему, террорист тем или иным способом склонил этих двоих подростков к сотрудничеству. Затем террорист с сообщниками был обнаружен «Всевидящим оком» и уничтожен с использованием ударного беспилотника. На этом перемещениям преступника пришёл конец.
Далее Махантам прочитал про тех, кто выявил террориста и следил за ним. За первичное выявление отвечали несколько офицеров регулярной армии ОШБ. Они же позже передали свои показания в Верховный суд Бхарата вместе с видеоматериалами и заключением военных криминалистов. Преследованием террориста сначала занималась военная полиция, но когда он скрылся в Кунипале, дело передали в бхаратское отделение Интерпола. Именно его сотрудники обнаружили террориста в Фарасе, и именно они отправили информацию о преступнике в центральную военную базу данных ОШБ за две минуты до его обнаружения «Всевидящим оком». Если бы не они, этого обнаружения не случилось бы – «Всевидящее око» берёт сведения по целям как раз из центральной военной базы данных. Но почему они отправили данные так поздно? Они словно подгадали момент и подсунули «Всевидящему оку» информацию ровно тогда, когда террориста смог бы засечь спутник. Словно они уже знали, где террорист, знали, что его тотчас засекут, и знали, что есть средства для его быстрого уничтожения в этом месте. И, что самое интересное: поскольку террорист был ликвидирован практически сразу после попадания в центральную базу данных, его дело закрыли, и информация о нём так и не успела попасть в международный доступ. Даже в Интерполе о нём по-прежнему знают лишь в бхаратском отделении. Вряд ли это совпадение…
Махантам внимательно ознакомился с досье обоих сотрудников Интерпола, занимавшихся поисками террориста. Ничего подозрительного он в них не нашёл – вообще ничего, но это само по себе формировало определённые подозрения. Впрочем, сейчас у Голдфинча отсутствовали данные, которые позволили бы сделать конкретные выводы. Сотрудники Интерпола могли как действовать в интересах террориста и инсценировать его смерть, так и действительно стремиться уничтожить преступника, попутно снизив уровень шумихи вокруг его фигуры. Более того, последнее могло быть им нужно как минимум по двум разным причинам: чтобы избежать международного осуждения за убийство несовершеннолетнего или чтобы другие государства не смогли использовать террориста в своих целях. Что из этого истинно, а что нет? Махантам пока не знал.
Теперь следовало решить, что со всем этим делать дальше. Вряд ли за несвоевременное размещение информации в базе данных получится привлечь кого-либо к серьёзной ответственности, но Махантаму в любом случае требовалось отчитаться о проделанной работе, поэтому он намеревался составить официальный запрос с требованием пояснить выявленную халатность. Осталось лишь придумать, кому этот запрос адресовать. Немного подумав, Голдфинч напечатал запрос в Департамент военной полиции ОШБ и отправил его по внутренней защищённой сети. Офицеры регулярной армии обычно не дружат с базами данных, поэтому информацию в базе могли разместить либо канцелярия суда, либо военная полиция, либо Интерпол. Жёсткого регламента тут нет, и, как подметил про себя Махантам, это недочёт существующей системы, ибо размывает ответственность, но работать приходится с тем, что есть. Поскольку дело фигурировало в Верховном суде, на его канцелярию надежды нет – она и так чересчур перегружена, да и, вдобавок, слишком высокого о себе мнения. А коллеги из Интерпола получили дело уже после военной полиции, и, в идеале, к этому времени информация должна была быть в базе. Значит, крайней остаётся военная полиция. И хотя у Голдфинча больше подозрений вызвали действия сотрудников Интерпола, разборку куда логичней было начинать с военной полиции. Пусть дело и закрыто в связи с ликвидацией террориста, им всё равно придётся дать официальный ответ. Впрочем, Махантам не был уверен, что террорист действительно мёртв. Он вообще имел привычку не верить в чью-либо смерть, пока не увидит бездыханное тело, но в данном случае у него имелась ещё одна причина к недоверию, которую, однако, он не стал бы озвучивать на своём рабочем месте. Даже в мыслях.