– Эх, касательно фей, – Пушан тоже тяжело вздохнул. – Вам в приюте рассказывали немало вранья. Про Адаршалок, например, вам в основном врали – это я сам точно знаю. И про фей тоже зачем-то наврали. Феи – защитники жизни. Некоторые исследователи считают, что они появились на Дхарте именно с этой целью – защищать всё живое вокруг. Поэтому они никого не убивают без веской причины. И нас они не убьют, я абсолютно уверен в этом. Раз ты поверил мне тогда, верь и сейчас. Они возьмутся нас учить. Можешь считать, что я просто знаю это, и всё. Что до остального: ты и сейчас никакая не обуза, немало помогаешь нам с Дилирой, а со временем станешь сильным магом и сможешь защищать тех, кто тебе дорог. И деньги тем более будешь зарабатывать без проблем, вот увидишь. Всему своё время. Никто не обязан вносить равный вклад в общее дело, ведь у всех разные возможности и способности. Важно делать то, что в твоих силах, помогать друг другу и работать в команде.
– Хм, а нам говорили, что в Адаршалоке, типа, все равны, кроме диктатора и его приближённых, и потому должны делать всё одинаково, а кто не справляются – тех ждёт суровое наказание.
– Чушь всё это, – Пушан поморщился. – И про все равны, и про диктатора. У всех должны быть равные права – вот и всё. Так нас с детства учили.
– Понятно, – Калантар грустно улыбнулся. – Спасибо тебе, мне правда полегчало после того, как я всё это рассказал.
– Я рад! – Пушан просиял.
Калантар действительно ощутил нечто подобное, что недавно почувствовала Дилира. Пусть он и не испытывал такой сильный страх, как она, но его серьёзно беспокоили предстоящая встреча с феями и собственная бесполезность. Теперь же насчёт бесполезности он вообще перестал переживать, взяв за девиз «делать то, что в твоих силах, помогать друг другу и работать в команде», а что до фей… Совсем не бояться их у него не получалось, как ни старайся, но, по крайней мере, он начал всерьёз рассматривать вариант, что в приюте могли про них и врать.
– И вообще, мне ведь тоже бывает страшно, – переведя взгляд с Калантара на Дилиру, признался Пушан. – Бояться нормально, это ведь естественная реакция на опасность. Меня, правда, не пугает наше будущее. Наверное, я привык смотреть вперёд с позитивом. Меня с детства этому учили. Завтра будет лучше, чем сегодня, мы строим лучший мир, светлое будущее… Я по-прежнему верю в это. Мы преодолели разные опасности, и преодолеем ещё больше! И в конце всё обязательно будет хорошо!.. Но мне страшно смотреть назад. Когда я пробовал вспомнить, что же произошло там, в Адаршалоке, в день нападения, каждый раз я ловил себя на мысли, что на самом деле не хочу это вспоминать. Потому что боюсь. Я чувствую, что забыл тот день, потому что тогда произошло нечто настолько ужасное, что если я буду об этом помнить, то просто не смогу жить дальше…
От этих слов Пушана у Дилиры холодок пробежал по коже. Пушан представлялся ей чуть ли не идеалом бесстрашия и отваги. Никого храбрее она точно не встречала. Но если даже он так боится того, что тогда произошло, видимо, это что-то такое, о чём ей лучше не узнать никогда.
Глава 11. Тьма и огонь.
Махантам Голдфинч получил ответ на свой запрос в Департамент военной полиции ОШБ спустя два дня. В качестве причины несвоевременного размещения информации о террористе в центральной военной базе данных ОШБ была указана халатность. Виновного тоже нашли: рядовой сотрудник, который в день вынесения приговора террористу Верховным судом оставался ответственным по работе с базой данных. Этому сотруднику, ничтоже сумняшеся, уже влепили выговор. И пообещали впредь не допускать подобных промашек.
В общем и целом, подумал Махантам, военная полиция сразу же признала вину и покаялась. А значит, больше раскручивать тут нечего. На самом деле, так оно чаще всего и выходило. Лишь иногда удавалось нарваться на «золотую жилу», обычно же работа Голдфинча напоминала рутинное копание в огромном болоте.
Между тем, другие дела не стояли на месте. Так, контрразведке стало необходимо проверить одного местного гадателя на чайных листьях. Слабый маг и вообще непримечательная личность – его, тем не менее, заподозрили в работе на Внешнюю разведку Республики Рас. Махантам сам вызвался провести с ним работу. Такие дела всегда несли для него самый большой вызов. По понятным причинам, Голдфинч редко ловил шпионов, работающих на Республику Рас, и всегда пользовался представившимися случаями подправить статистику, чтобы не вызывать подозрений. Сейчас он был почти уверен, что несчастный гадатель никакого отношения к ВРРР не имеет, однако наверняка этого всё же не знал – он вообще не знал почти никого из сотрудников службы, на которую сам работал. Поэтому он решил не спешить и сначала выяснить, что к чему, и если вдруг ошибается – по мере возможности помочь коллеге избежать наказания. Связь через его связного-мусорщика не отличалась оперативностью, и Махантаму требовалось минимум два дня, чтобы отправить запрос и получить ответ. В связи с этим он для начала просто посадил незадачливого гадателя в одиночную камеру – посидеть в тишине, поразмышлять над своим положением. Подобное «выдерживание» подозреваемых являлось частой практикой, посему не вызывало подозрений.