– Расскажите подробней, что именно вы видели во время этой вашей глубокой медитации. В деталях.
– Я видел лес. И города на его границе. А потом всё загорелось. Сплошным мощным оранжевым пламенем. Но затем пламя угасло. Вместо леса и городов я смотрел на пепелище, распростёршееся во все стороны, сколько хватает глаз. Мне казалось, что на нём всё уже выгорело и гореть больше нечему. Однако блеснула ослепительная вспышка света, и загорелась сама земля. Она горела, пока дым не заволок всё небо. И наступила тьма. Как чёрная беззвёздная ночь, только ещё темнее. Я чувствовал, что это не просто отсутствие изображения. Я смотрел в бездну, в которой ничего нет, и ощущал, что она близко и с каждой секундой всё ближе и ближе. Мне показалось, что если я немедленно не прерву медитацию, эта бездна поглотит меня. И я усилием воли вернулся в сознание.
– Вы думали над тем, что у вашего видения может быть иная интерпретация, чем катастрофа планетарного масштаба? – выдержав короткую паузу, спросил Голдфинч.
– Нет, – спокойно откликнулся Бхатт.
«Ложь», – подумал Махантам.
– А к вам не приходила мысль, что ваше видение могло являться самоисполняющимся пророчеством для вас лично? – произнёс он вслух.
Чинмай издал неопределённый звук, не понимая, куда карнал клонит.
– Вы увидели тревожное видение, стали публично выступать о нём, за это попали сюда, но видение лишь предупреждало о проблемах, грядущих конкретно в вашей жизни. И эти проблемы настали именно потому, что вы увидели видение и начали говорить о нём.
– Нет, о таком я не думал.
«А вот сейчас правда, – решил Голдфинч. – Неудивительно, что о таком он не задумался. Но он рассматривал другие интерпретации. Конечно рассматривал, ведь для большинства пророчеств интерпретаций может быть великое множество».
Махантам резко сменил тему.
– Вы длительное время вели активную переписку с гражданкой Республики Рас по имени Улада Баской. По какой причине вы это делали?
– Мы друзья, – Чинмай с фальшивым безразличием пожал плечами. – Познакомились, когда она приезжала к нам как туристка.
– Просто друзья? – Махантам хмыкнул. – Из содержания вашей переписки напрашивается вывод, что дело не ограничилось одной лишь дружбой.
– Вы читали мою личную переписку? – в тоне Чинмая прозвучали старательно, но тщетно подавляемые обида и гнев.
– Мы имеем доступ к любым материалам в интересах следствия, – Голдфинч мягко улыбнулся. – Так значит, ваши с Уладой отношения носили романтический характер?
– Можно и так сказать, – угрюмо отозвался Бхатт.
– И вы даже неплохо выучили расский, хотя стараниями Совета наций уже давно все с пелёнок изучают общий язык, поэтому потребность в национальных языках отпала. Зачем вы это сделали?
– Захотелось. Это разве преступление?
– Конечно нет. Чего не скажешь о ваших публичных выступлениях.
– Я просто рассказал людям, что видел.
– Просто? Любое действие всегда обусловлено причиной. По какой причине вы решили поведать окружающим о своём видении, да ещё и в свой интерпретации, как в единственно верной?
– Люди должны знать, что их ждёт.
– Неужели? – Махантам эффектно приподнял левую бровь. – То есть вы хотите сказать, что сообщили о своём видении, чтобы помочь другим, не требуя ничего для себя? Из чисто альтруистичных побуждений?
И Чинмай, и Голдфинч прекрасно знали, какое отношение к альтруизму процветает в ОШБ. Любым судьёй альтруистичное побуждение будет рассмотрено как отягощающее обстоятельство. Альтруисту могут приписать связи с шунианскими фанатиками и даже с адаршалокскими террористами. Тем не менее, если бы гадатель подтвердил свои альтруистичные намерения и Махантам решил бы, что тот говорит правду, он спустил бы это дело на тормозах. Карнал по факту не очень-то разделял идеологию ОШБ.
– Нет, не из альтруистичных побуждений, – после короткой паузы ответил Бхатт. Голдфинч решил, что этот ответ честен. А значит, можно без зазрения совести продолжать топить гадателя и дальше.
– Что же тогда вами двигало?
– Жажда славы, – опять немного помолчав, ответил Чинмай.
– Хорошая мотивация, достойная. Лишь она вами двигала?