– Привет!
– Привет! – откликнулась Дилира.
Они просто смотрели друг на друга, и Пушану хотелось, чтобы это не кончалось никогда. Но тут он вспомнил про девочку, лицо которой только что так боялся увидеть, невольно помрачнел и отвёл взгляд.
– Ты чего такой серьёзный? – спросила Дилира, шагнув к нему. – Мы же победили!
– Победили? – Пушан, теперь озадаченно, вновь посмотрел на Дилиру.
– Конечно, все это празднуют.
– Правда? А я не…
Договорить Пушан не успел. Внезапно всё вокруг потонуло в невыносимом белом свете. И все закричали: прохожие на улице, ребята из детдома, Дилира. Это были вопли боли. А в следующую секунду Пушан с ужасом увидел, как всё кругом, что способно гореть, загорелось, словно сухой хворост, в который швырнули огненный шар. Мальчишка глядел на Дилиру: её мантия полыхала, волосы вспыхнули и почти мгновенно прогорели, на коже расползались волдыри. Завопив от ужаса, Пушан протянул к девочке руки и попытался создать вокруг неё защитный барьер, но ничего не получилось. Переведя взгляд на свои руки, он увидел, что они тоже горят. Обуглившаяся кожа начала сползать с них вместе с мясом, кое-где оголились кости… Спустя несколько мгновений налетела ударная волна. Пушана понесло вместе с другими людьми, машинами и обломками домов, как сухие листья порывом ветра… А затем он продрал глаза и сел, не понимая, где находится.
Впрочем, понимание пришло к нему довольно быстро. «Я всё ещё в Фарасе, – думал он, тяжело дыша. – В Занхасафе. И это был сон. Просто сон».
Пушан бегло осмотрелся, задержав взгляд на Дилире. Сурадж ещё не приблизился к горизонту на востоке, окрестности выглядели безопасно, девочка спокойно спала. Никаких ожогов на её коже не было и в помине. Калантар тоже спал, улыбаясь во сне. Похоже, ему снилось что-то хорошее.
Пушану очень редко снились кошмары. А такие реалистичные, как сейчас, не снились ещё ни разу. Чаще всего ему вообще ничего не снилось, а когда он и видел что-то во сне, то обязательно что-то яркое и радостное. Поэтому он серьёзно обдумал свой сон, прежде чем вновь улечься спать. Ведь сны порой бывали вещими.
«Оружие Богов, – думал Пушан. – Такой ослепительный, испепеляющий свет исходит лишь от него. И только оно способно сжечь весь мир. Это предсказание… Неужели я видел то, что и вправду произойдёт?.. Но почему она сказала это именно мне? Если это произойдёт, то коснётся всех. Все получали бы одинаковые предсказания. Так что нет, ничего такого не случится. Это был просто сон. Всего лишь сон».
Глава 12. Граница.
Работы у Махантама Голдфинча хватало с избытком. Кроме того, порой он помогал своим коллегам в распутывании дел, находящихся под их ответственностью. Очередной такой случай возник спустя несколько дней после допроса незадачливого гадателя на чайных листьях. Опять назревал допрос, но на этот раз совместный. И у Голдфинча сейчас отсутствовала мотивация как-либо влиять на то, что скажет подозреваемый.
Поучаствовать в допросе Махантама пригласил его коллега, ниже Голдфинча в звании, но не в его непосредственном подчинении – дипти-карнал15, которого звали Дхурт. Он сказал, что подозреваемый очень уж складно врёт, и с таким он раньше не сталкивался, а потому не помешает мнение со стороны от «более опытного распознавателя лжи». Особенно не размышляя, Голдфинч принял предложение. Его всегда интересовали необычные случаи.
Вообще, в данном случае подозреваемого правильней было бы сразу называть виновным. Он признал, что взрыв, в котором его обвиняют и который повлёк смерть трёх человек и ранения разной степени тяжести ещё тридцати двух, его рук дело. По крайней мере, отчасти. Его «послужной список» также говорил не в его пользу: приводы в полицию в подростковом возрасте, отсидел семь лет за ограбление с применением магии… ИММ около шестнадцати тысяч. Этот маг, в отличие от неудачливого гадателя на чайных листьях, представлял реальную опасность для общества. С ним и обращались соответствующе. Не только его руки, но и ноги были закованы в кандалы со встроенным подавителем. Более того, его сопровождали два вооружённых инквизитора, выделенные для этой цели вплоть до суда. Эти ребята, по сути, являлись антимагами: безо всяких приборов они умели понижать ИММ любого мага во много раз, пока находятся поблизости. В своей фирменной коричнево-оранжево-красной форме, они сторожили комнату для допросов, когда сюда спустился Махантам. На груди каждого инквизитора красовался висящий на цепочке миниатюрный кузнечный молот – символ Шу. Этот символ носили не только инквизиторы, но и все верующие шуниане: кто на груди, кто в кармане, некоторые делали с ним татуировку. Голдфинчу при виде инквизиторов всегда становилось немного не по себе – он привык полагаться на магию и чувствовал себя без неё, как без рук. Но сейчас церковные служители не применяли свою способность, хотя и могли сделать это в любой момент, если потребуется.