В тот момент, когда он снова собрался перейти на бег, кто-то резко схватил его за плечо и швырнул на землю. Блейд зарычал от ярости, упав в липкую болотную грязь, и резко обернулся к нападавшему.
Их оказалось десять или даже больше. Они были невероятно худыми и изможденными, с серыми лицами.
— Ну что? — спросил Цимми, увидев возвращавшегося Мьольнира.
Но, поймав разъяренный и в то же время смущенный взгляд своего друга, он понял, что вопрос бесполезен. Гномы были несокрушимы в ближнем бою, мастерски вращая тяжелыми топорами и нанося страшные удары противникам, которым зачастую едва доставали до пояса. Но когда нужно был преследовать убегающего врага, никакой пользы от них ждать не приходилось, и всем это было хорошо известно. Мьольнир не только быстро отстал от Блейда, но вдобавок заблудился в проклятых болотах, заросших ежевикой и утесником, которые, поднимаясь на высоту его роста, не давали ему разглядеть ничего вокруг. На какое-то время он даже испугался, что было уж совершенно непростительно для гнома-рыцаря с такой славной репутацией, как у него.
— Спроси лучше вот у этого, почему он ничего не сделал! — закричал гном, указывая на Тилля. — Как только появляется опасность, его как не бывало! Тоже мне, следопыт!
Тилль побледнел от этого оскорбления и, подняв лук, выхватил стрелу из колчана, висевшего у него на поясе. Его собака вздыбила шерсть и зарычала на гнома, а сокол прервал полет, готовый в любую секунду броситься вниз и ослепить врага ударами клюва и когтей.
— Мы все просто растерялись от такого поведения Блейда, — мягко произнесла королева Ллиэн, не делая, однако, ни малейшего жеста, чтобы остановить зеленого эльфа или гнома.
Тилль и Мьольнир почувствовали, как их гнев понемногу стихает. В голосе Ллиэн было что-то, что успокаивало душу и заставляло прислушиваться к нему.
— Только вы один, господин Мьольнир, оказались настолько храбры, что стали преследовать его, — продолжала она.
— Ха! — воскликнул гном, гордо выпятил грудь и вздернул подбородок (это было заметно по тому, как зашевелилась его борода). Потом взглянул на Тилля и его собаку с презрительной гримасой, точно так же посмотрел на небо, небрежно хмыкнул и присоединился к Рогору.
Воцарилось молчание — непроницаемая тишина густого мутно-белого тумана словно усугублялась тяжелым грузом непроизнесенных слов и вопросов, оставшихся без ответов. И снова Мьольнир не выдержал первым:
— И что, разрази меня гром, нам теперь делать?
— Хороший вопрос, — пробормотал Цимми, который никак не мог высечь искру из огнива, чтобы зажечь свою привычную трубку из белой глины.
Наконец он бросил это занятие и убрал трубку вместе с огнивом в кожаный поясной мешочек. Только тогда он понял, что все спутники смотрят на него, словно его простая фраза явилась ключом, открывшим дверь самым мрачным мыслям всех и каждого. Ускользающие взгляды, нахмуренные лбы, сжатые губы…
— Что ж, — сказал мастер-каменщик, поднимаясь. — Дело обстоит так: если подозрения мессира Утера обоснованны — а бегство Блейда является достаточным тому доказательством, — то этот человек, который должен был отвести нас к Гаэлю, следовал за нами, очевидно, от самого Лота Он убил господина Родерика и чуть было не сделал того же самого с мессиром Фрейром (Цимми кивнул в сторону варвара, все еще прижимавшего к глубоко рассеченной кинжалом Блейда щеке компресс из мха). Если он действительно знает, где найти господина Гаэля, то можно ужe не сомневаться, зачем это ему нужно… Значит…
— Значит, нам нужно пойти к тому поселению, что обнаружил мессир Фрейр, и попросить помощи у серых эльфов, — заключила Ллиэн. — Я поговорю с ними. Они меня выслушают…
— Простите, — почтительно сказал Цимми, — я продолжаю. Возникает вопрос: зачем этот человек нас преследовал и зачем…
— Хватит! Эта комедия длится слишком долго!
Громовой голос Рогора заставил всех окаменеть.
Выпрямившись во весь рост (немалый для гнома), прочно упираясь расставленными ногами в землю, он сорвал с себя красную тунику пажа, украшенную рунами короля Болдуина и заляпанную болотной грязью, и швырнул ее на землю. Потом он отцепил от пояса огромный стальной топор и укрепил его на топорище, которое Мьольнир, стоявший за ним, почтительно ему протянул.
— О, нет! — в отчаянии прошептал Цимми.
Он невольно поискал глазами Утера, затем взглянул на королеву Ллиэн. Рыцарь, словно зачарованный, следил за каждым жестом Рогора, но Ллиэн посмотрела на Цимми, и в глазах ее были упрек, боль и усталость, отчего сердце мастера-каменщика готово было разорваться.
— Я Рогор, племянник Тройна и наследник трона Черной Горы! — прогремел гном, поднимая топор. — Эльф Гаэль убил моего дядю, и я ему отомщу!
Он отодвинул вбок свою рыжую бороду, и показались доспехи, украшенные гербом: золотой меч на черном щите.
— Двалин! — закричал он, и это прозвучало боевым кличем. — Два-а-алин!
— Долгой жизни, длинной бороды и погибели всем врагам! — с воодушевлением откликнулся Мьольнир, что повергло Цимми в еще более глубокое отчаяние.
Утер, оглушенный и растерянный неожиданными событиями, обернулся к спутникам, ища у них поддержки. Он вздрогнул, заметив, что Тилль держит свой лук с натянутой стрелой наготове. Даже Ллиэн, кажется, уже готова была схватиться за свой длинный серебряный кинжал. Но больше всего рыцаря поразило выражение ее лица, на котором теперь читались тревога и недоверие.
— Мессир Утер! — окликнул его Рогор.
Утер невольно послушался этого властного голоса и приблизился к гному.
— Я полагаю, именно мне нанесен наибольший урон, — сказал тот. — Ты, рыцарь, был послан Великим Советом с единственной целью: покарать убийцу. Поэтому ты должен мне помочь, так же как и ты, господин Фрейр. Ибо, если мы не отомстим за смерть моего дяди, мне не останется ничего другого, кроме как обрушить на народ убийцы Священный гнев гномов!
Поскольку Фрейр смотрел на него с ошалелым видом (явно не слишком много понимая в его речах), Рогор с яростью вогнал топор в землю.
— Это война! — закричал он.
Стоявший за ним Мьольнир резко поднял собственный топор, и его глаза яростно сверкнули.
— Война! Война!
— Я должен покарать Гаэля и сделаю это, с вашей помощью или без нее! Его кровь смоет оскорбление, нанесенное моему роду! Это будет только справедливо! К тому же таково было решение Совета! Мы должны отправиться к этим собакам и потребовать, чтобы они нам его выдали!
Эти слова больно резанули слух Цимми, и он снова повернулся к королеве эльфов, чтобы попытаться как-то смягчить грубость своего повелителя. Но лицо королевы эльфов его ужаснуло. Он тут же вспомнил волшебные и страшные легенды, слышанные с давних пор. Феи-драконы с горящими глазами, мертвенно- бледные вампиры, холодные мороки, смертельные чары, серебряные стрелы… Сейчас королева Ллиэн каза- лась одним из персонажей этих историй. Ночной эльф, холодная змея, которая приходит пожирать гномов-ских младенцев, спящих в колыбели, которая задушит вас и вырвет из груди сердце, если вы осмелитесь в одиночку отправиться в лес…
Словно два хищника, не отрывая желтоватых поблескивающих глаз от группы гномов, Ллиэн и Тилль приближались к ним легкой, скользящей поступью. Их лица были искажены жестокими гримасами, губы слегка вздернуты, обнажая острые зубы, совсем как у вампиров из легенд. Необычная красота эльфов в одно мгновение сменилась отталкивающим уродством.
Утер и Фрейр в отчаянии пытались урезонить Ро-гора, но их слова заглушил голос Мьольнира, который самозабвенно и горделиво Запел старую боевую песнь гномов Черной Горы:
Это было нелепо и в то же время страшно.