ь, это устроиться на кушетке с подушками у окна и закрыться в литературу с головой и чтобы ни единая душа меня не тревожила. Что же с людьми делает жажда знаний, подумала я и взяла первую пропавшуюся мне под руку книгу. — Мари Элис Брендон! — послышался знакомый мне высокий голос. Ну вот, опять зачиталась и не заметила как пролетело время. Солнце уже вовсю светило и заливало золотистым светом всю библиотеку, а пылинки медленно, словно лениво, талцевали в его лучах. Я вздохнула, и заложив страницу книжки пальчиком, прикрыла уставшие от чтения глаза. Я только сейчас поняла, как сильно проголодалась. Меня даже замутило. Я положила книгу на столик, стоявший рядом, и нехотя поплелась к Синтии, пока она ненароком себе голос не сорвала. — Я здесь, — спокойно сказала я, выходя в холл. — Доброе утро. Девушка повернулась ко мне и осмотрела меня таким взглядом, который запросто прожег бы во мне дыру. Кровь прихлынула к моим щекам и я покраснела. Ой, как мне не нравился этот взгляд, ведь он мог означать одно — я забыла о чем-то важном. — Ты опять забыла, — словно прочитав мои мысли, сказала Синтия. Наверное, заметила замешательство, отразившееся на моем лице. Я потупила взгляд в пол, рассматривая узоры на паркете. Она вздохнула. — Сегодня мы ужинаем вместе с семьей Локвудов. — напомнила мне Синтия и вздохнула. Локвуды, можно сказать, почти часть нашей семьи, ведь моя сестра скоро выйдет замуж за их единственного сына. Чарльз конечно и был симпатичным, а иногда и очень милым, но он не в моём вкусе. Чёрные волосы, карие миндалевидные глаза и широкая белозубая улыбка — все это компенсировало: нос с горбинкой, слишком выраженные скулы и нескладное телосложение. Не понимаю, что моя сестра в нем нашла… Но если Синтия чувствует себя счастливой рядом с ним, то счастлива и я. — Идём, — не дождавшись ответа, прервала затянувшуюся тишину Синтия. — Родители ждут нас в столовой. Я кивнула и лицо сестры смягчилось. Как только мы зашли в столовую комнату, три пары глаз уставились на меня как на привидение. Неужели я так ужасно выгляжу. Мои щеки вспыхнули и я сложила руки на груди. — Всем доброе утро. — прочистив горло, оптимистично сказала я и села на свое место напротив сестры. Анна, наша служанка, уже накрыла на стол и, извинившись, поспешно удалилась из помещения. Она была довольно милой молодой женщиной, всегда сдержанна и бесстрастна к происходящему вокруг. Мне иногда казалось, что она вообще ничего не чувствует. Она имела невысокий рост, но изящную фигуру, большие голубые глаза и бледную кожу, которая контрастировала с черными волосами. Но по сравнению с Синтией — даже она казалась дурнушкой. Каждый раз, смотря на сестру, я восхищалась её величественными чертами: алебастровая кожа, серые глаза, которые светились умом, каштановые волосы и розовые припухлые губы. Нам часто говорили, что мы похожи, но я так не считаю. Фигура у меня стройная, но не такая изящная как у Синтии, а глаза серо-голубые. Если она и взяла свои черты от матери, то мне повезло немного меньше — я больше похожа на отца. Даже сегодня я не могла не восхититься ею. Я встретилась взглядом с отцом и опустила взгляд, рассматривая лакированный деревянный стол. — Мари, — довольно сурово начал отец и я поморщилась — не люблю, когда меня называют по первому имени. — Чем таким важным ты занималась все утро, что даже не успела привести себя в порядок? Я выразительно посмотрела на Синтию, но она сделала вид, что очень увлечена завтраком. Из-под опущенных ресниц я покосилась на маму, а она смотрела на отца, сверля его взглядом, явно недовольная его тоном. Моё молчание папа, видимо, принял как жест расскаяния и продолжил более будничным тоном. — Синтия, дочка, помоги сегодня сестре подготовиться к обеду. От него это звучало не как просьба, а как приказ. Синтия лишь коротко кивнула в ответ и промычала нечто невразумительное, больше похожее на «Конечно». Закинув в себя кусочек курятины и глотнув вишнёвого сока, я отказалась от десерта и поспешно встала из-за стола. Тут-то все и началось. Меня резко замутило, а комната поплыла перед глазами. Я вцепилась в край стола, пытаясь удержаться на ногах. Уши заложило и я слышала все звуки словно через слой ваты, а ноги налились свинцом и, кажется, приросли к полу. Меня кинуло в жар. Сначало стало темно, будто я очутилась в тёмном подвале, но потом перед глазами замелькали мутные картинки: кричащая девушка, которую держат двое мужчин. Судя по одежде — это санитары. Дальше — по закону жанра — послышались крики и плачь, который перерастал в истерику. И вдруг р-раз — все закончилось. И я вновь упала в темноту. Я вздрогнула и резко села. Что-то мокрое упало мне на колени. Я была в своей комнате. — Ш-ш-ш, — сказал кто-то и сдавил мои плечи, заставляя прилечь. — Милая, как ты себя чувствуешь? — судя по тону Элизабет, то есть моей мамы, она очень волновалась и мне сразу захотелось её утешить, но язык будто распух и я не смогла выдавить ни слова. Мысленно я пыталась восстановить в памяти последние произошедшие события: утро, библиотека, обед, дальше я встаю из-за стола и начинается какая-то чертовщина и я, по всей видимости, теряю сознание. Но было что-то ещё, что-то очень важное.